Демоны рая

Присматривался, делал какие-то выводы и приговаривал:

— Нам надо будет посетить одно место. Но прежде мы должны как следует отдохнуть, чтобы подготовится к дальнейшему путешествию. И надо измениться. Пока есть возможность. Да, измениться. Мне очень не нравятся эти ваши новые хурбы…

Они торопились, шли дорогой, не предназначенной для людей.

Сиберы уступали им путь.

А Яр засыпал на ходу.

Ларс был прав — отдохнуть было просто необходимо.

* * *

В мире, привычном Яру, это крохотное помещение, прилепившееся к подножию массивного небоскреба, наверное, было бы магазинчиком, где в меру чудаковатый художник выставлял бы на продажу предметы своего искусства, как то: особенным образом изувеченные корпуса сиберов, склеенные в сложную конструкцию комми, свитые из разноцветных проводов неприличные слова. Подобные уникальные вещи очень любила Алета. Она говорила, что в таких предметах чувствуется жизнь, душа человека, душа художника.

Художников на территории Концерна не было.

Помещение, которое Ларс выбрал для отдыха, предназначалось не для людей. Оно было темным, холодным и неприютным. Впрочем, разведенный на металлическом полу огонь несколько поправил дело.

Ларс и раньше здесь останавливался — на это указывало пятно копоти, оставшееся от прежнего костра, и приличный запас дров, сложенных возле одной из стен. Когда глаза Яра привыкли к сумраку, он разглядел на потолке один из тех символов, которыми проводник обозначал свой маршрут. Имелся здесь и тайник. За экраном разнокалиберных труб в дальнем углу Ларс припрятал кое-какую провизию и большой надувной матрас с названием крупнейшего в Оске аквапарка.

На матрасе они и устроились, предварительно скинув обувь. Херберт, конечно, сел рядом, на голый пол — восстанавливать потраченную энергию он мог в любом положении, в любых условиях.

Ларс открыл две банки извлеченных из тайника консервов, понюхал содержимое и объявил без особой уверенности:

— Есть можно.

Они перекусили, шевеля пальцами ног перед огнем и получая от этого процесса трудно выразимое словами удовольствие. Еда слегка их опьянила — то ли потому, что все же оказалась несвежей, то ли потому, что они были очень голодны.

На уровне пола располагалось крохотное, ничем не закрытое отверстие. Это был вход для обслуживающего данное место сибера. Он даже появился однажды, плоский и круглый, как пылесос. Сунулся было к огню, намереваясь устранить непорядок, но ругнувшийся Ларс ткнул его прикладом карабина и сибер, забавно подпрыгнув, ретировался.

Херберт засмеялся. Задал свой обычный вопрос:

— Хотите, я расскажу вам смешную историю?

Ему никто не ответил, и он сделал вид, что обиделся. Впрочем, ненадолго.

Яр клевал носом. Будь это место чуть комфортней, он давно бы уже спал. Но под боком, волнуя матрас, возился дурно пахнущий проводник, и неприятно поскрипывал запущенными сочленениями сибер-друг Херберт. Не давало расслабиться и неотступное чувство тревоги. Неясно было, чего ждать от этой тесной комнаты и какие сюрпризы готовит скорое будущее.

Изредка Яр все же проваливался в забытье, но лишь на секунду. Вздрагивая, он тут же приходил в себя, испуганно тер глаза руками и мучительно зевал.

Время загустело, и он ждал, когда же Ларс успокоится и разрешит отойти ко сну. Но отвернувшийся проводник все делал что-то, лениво разговаривая с Хербертом и перетрясая свою дорожную сумку.

В очередной раз, вынырнув из дремы, Яр увидел, как Ларс, запрокинув голову, медленно снимает с себя лицо.

Это выглядело так ужасно, что Яр решил, будто видит сон. Но проснуться у него не получилось.

Порванное лицо упало в огонь и затрещало, корчась.

Яр икнул.

Ларс быстро повернулся к нему.

— Я говорил, что надо меняться.

У него был совсем другой голос. И лицо — красное и опухшее, будто обваренное, совершенно незнакомое.

— Ну, чего ты не спишь? Говорю — отдыхай, пока есть возможность.

Яр дрожащей рукой показал на пузырящийся в огне лоскут:

— Это что?

— Это маска. Такие у сиберов вместо кожи, ты их видел, наверное, тысячи раз. У меня осталось еще десятка полтора разных. Лет на пять мне их должно хватить.

— Но зачем?

— Работа требует, — Ларс пожал плечами. — Возможно, я перестраховываюсь, но уж лучше испытывать некоторые неудобства, чем быть убитым хурбами.

— Ты же говорил, что не видишь их.

— Не вижу. Но кто знает, что им взбредет… — Ларс шлепал себя по губам, по щекам, яростно чесал лоб и скулы. — Видишь шрамы? Когда-то я делал пластические операции, но однажды доктора отказались меня резать, и мне пришлось носить эти маски. В некотором смысле так даже проще.

Он достал шприц, отломил предохранительный колпачок, приложил иглу к сгибу локтя и, закусив губу, сделал себе инъекцию.

— А это что? — спросил Яр, окончательно уверившись, что видит сон.

— Эта гадость меняет мой запах, — ответил Ларс. — Ты давай спи, а завтра мы сделаем тебе точно такой же укол. Есть небольшая вероятность, что это собьет хурбов со следа. Если, конечно, они все еще идут за нами.

— Так они находят нас по запаху?

— А вот этого никто не знает. Но лучше перестраховаться.

— Откуда у тебя все это? Я никогда не слышал, чтобы подобные вещи где-то продавались.

— Продавались? — Ларс ухмыльнулся. Теперь его мимика стала настоящей, живой. — Есть вещи, которые нельзя купить. Их можно только достать — здесь, на территории внешнего кольца. Концерн производит множество предметов, которые требовались нашим предкам, но совершенно не нужны нам. В небольших количествах производит, конечно, поскольку спроса нет. Но совсем производство не сворачивается. Думаю, это правильно и мудро… Спи. Не трать время на болтовню и не забивай себе голову…

В голосе Ларса опять послышались нотки превосходства, Яр, у которого еще оставалось множество вопросов, обиженно отвернулся. Через шесть секунд он уже спал, громко сопя, и видел во сне, как сосредоточенный Ларс учит Херберта правильно стрелять.

— Не надо так сильно давить на спуск. Нажимай на него плавно и легко. И почти сразу отпускай… Вот, уже лучше…

Возможно, это был не совсем сон.

Но Яр заподозрил это позже — когда им вновь довелось столкнуться с хурбами.

* * *