Демоны рая

— А из-за чего такая спешка?

— Ну, как тебе сказать… Вроде бы охотники из людов видели неподалеку следы космача.

Ларс отложил обструганную баклушу, дотянулся до стоящего у стены костыля.

— Давай выйдем, — сказал он Айвану.

И они вышли.

Яр и курносый мальчишка остались вдвоем. Минуту они разглядывали друг друга, не зная, как нужно себя вести. Паренек заговорил первым; кажется, он чувствовал себя здесь хозяином.

— Чешешься? — спросил он, подойдя на шаг ближе.

— Да, — ответил Яр и поскреб запущенными ногтями красный расчес на руке.

— Я вот это… Крем принес… — Мальчишка залез в карман замызганных штанов и вытащил баночку с потертой, но узнаваемой этикеткой «Хло». — У отца осталось… Он говорит, что ему помогало…

— Спасибо.

— А еще он говорит, что вам в баньку надо.

— Куда?

— Ну, помыться.

— Я бы не против, — осторожно сказал Яр. — Только я болею сейчас.

— Это ерунда, — отмахнулся мальчишка. — Тебя ведь Яром зовут?

— Да.

— А я Вик. Это я вас в лесу нашел. Я давно Айвана просил, чтоб он разрешил мне к вам. Вот, сегодня он меня с собой взял.

Вик устроился на кровати Ларса, вытаращился на Яра, будто на какую-то диковину. Спросил:

— А правда, что в городе электричество всегда бывает и сколько угодно?

— Ну да, — ответил Яр, втайне желая, чтоб Ларс и Айван скорей вернулись и выдворили любопытного мальчишку из комнаты.

— А правда, что там одновременно сто передач идет и можно выбирать, какую смотреть?

— Гораздо больше ста.

— А дома там высокие, как тридцать сосен, друг на дружку поставленные?

— Наверное.

— А правда…

— Перестань! — Яр поморщился. — Лучше ты мне объясни, что это за космачи такие.

— А, это запросто, — ответил паренек и, поерзав на жесткой кровати, зачем-то глянув на завешенные окна, начал рассказывать.

Яр внимательно слушал нового знакомого и чувствовал, Как мерзкий, зародившийся в животе холод подбирается к сбивающемуся с ритма сердцу.

* * *

На следующий день Яр вышел на улицу. Там он увидел много такого, о чем раньше лишь читал. И еще больше такого, о чем прежде вообще не имел представления.

ГЛАВА 15

Первый снег вывалился рано — яблони даже не успели сбросить листву. Айван смотрел на согнувшиеся, а кое-где и поломанные ветки и думал, что нежданный снег этот может предвещать что-то недоброе. Последнее время смутные предчувствия постоянно одолевали Айвана. Он извелся, ожидая чего-то плохого. Возможно, думал он, это просто старость, ожидание скорой смерти — и хорошо, если так. Но несчастье могло свалиться на всю общину, на дело всей его жизни; свалиться неожиданно, как этот первый снег, искалечивший живые еще деревья. Вот что тревожило его куда больше собственной кончины.

Айван поднял глаза к серому небу, широко перекрестил грудь. Но не о Создателе он сейчас думал. Он думал о хурбах, которые отчего-то вышли к границе города. О неминуемом, как прилет снегирей, появлении космачей. О неурожае зерновых и гнили, поразившей собранные картофельные клубни. О людах, которые только и смотрят, как бы побольше урвать от поселившихся под боком городских изгнанников. О ранних заморозках и мелеющей речке. Об иссякающем потоке новых бежей… Все это сплеталось в один клубок, в рыхлый узел проблем — потяни за одну петельку, и неминуемо затянешь несколько других.

Айван вздохнул, присел на краешек запорошенной свежим снегом скамьи, сложил руки на коленях.

А может, все беды — кажущиеся? Может, на самом-то деле все обстоит не так уж и плохо? Ну, зачем бы хурбам выбираться из города? А космачи по весне уйдут, как всегда уходили. И запасов еды должно хватить до следующего урожая — ну, разве что самую малость придется поэкономить.

Надо просто жить. Как раньше жили. Работать, детей растить, принимать новых бежей.

А что дальше?

Дальше что?!.

Айван снова вздохнул, погладил ладонью бороду.

Наверное, все же это просто старость. Предчувствие скорой смерти.

Сколько еще ему осталось? Год? Пять лет? Десяток?

Вряд ли больше.

И что же будет потом?..

Разозлившись на себя и на свои мысли, он резко встал и смахнул со штанов налипший снег и поковылял к рубленой избушке, где сейчас проживали новые члены общины: Яр и Ларс.

* * *

От белой стены исходило тепло — это был бок печки, громоздкого отопительного устройства, работающего на кусках древесины. Впрочем, насколько Яр мог судить, печь, несмотря на примитивность, являлась устройством многофункциональным — на ней готовили, грели воду, сушили одежду, в ней хранили еду и обрабатывали какие-то поделки. Он слышал даже, что с ее помощью можно лечить боль в суставах и ломоту в мышцах. Работающая печь издавала едва слышное гудение, она потрескивала и насыщала воздух сухим запахом, от которого голова начинала слегка кружиться. Вместе с тем печь могла стать источником пожара, и от нее можно было «угореть» — отравиться газом. Потому за печью в их доме следил специальный человек — истопник Веня, тихий мужчина лет пятидесяти, вечно сутулящийся и припадающий на правую ногу. Печь он топил из комнатки Херберта; там на черном металлическом листе, прибитом к полу, лежали сухие дрова и растопка, там в специальной нише хранились камень и железяка для выбивания искр, а в грязном углу стояли уродливые, уродливо называющиеся инструменты: кочерга, топор, лопата. Яр много раз наблюдал, как Веня занимается порученным ему делом — разводит огонь, подгребает угли, двигает заслонки, и невольно проникался уважением и к молчаливому истопнику, и к громоздкой печи, занимающей, наверное, четверть дома.

— Снег выпал, — сказал Ларс, отодвинув занавеску на окне. — Подойди, посмотри.

Яру не хотелось отходить от дышащей теплом печки — комната не успела прогреться, а за ночь он здорово замерз.

Но голос у Ларса был такой, словно за окном появилось нечто чудесное, и Яр, пусть и с неохотой, но оторвался от беленой стены.

— Ну, что там?

Знакомый пейзаж переменился до неузнаваемости. Яр оперся на подоконник, да так и замер с приоткрытым ртом. Вчера серый и грязный мир сегодня вдруг сделался чистым и светлым. Низенькие домики укрылись белым и мягким, землю словно одеялом застелили, уродливые деревья превратились в ажурные произведения искусства.

— Уже тает, — с сожалением заметил Ларс.

— Будет зима, будет и новый снег, — сказали от двери. — Наглядитесь еще.

Яр обернулся, думая, что это истопник Веня наконец-то решился завести с ними разговор. Яр ошибся.

— Доброго утра и приятного дня, — пожелал им Айван, прикрывая дверь.

Он прошел на середину комнату и встал, озираясь так, будто никогда прежде тут не был. Конечно, с прошлого его визита кое-что тут переменилось: Яр передвинул свою кровать ближе к печке, Ларс свою переместил к окошку; на стене у входа появилась вешалка с одеждой, на добытой Хербертом этажерке расположились кое-какие личные вещи жильцов.

— Обживаетесь, — сказал Айван, и непонятно было, вопрос это или констатация факта, осуждение или одобрение.

— Здравствуй, — сказал Ларс, отползая от окна и устраиваясь на продавленном матрасе.

Яр кивнул, приветствуя старика, и вернулся к печке.

— Я по делу, — объявил им Айван.

— А кто-то сомневался? — хмыкнул Ларс.

Яр косо усмехнулся.

Айван нахмурился, осуждающе на них посмотрел, покачал головой.

— Работа пустяковая, — предупредил он. — Но прогуляться придется изрядно.