Демоны рая

— Значит, это не ко мне, — сразу же поскучнел Ларс и взялся за свои баклуши. Он, наверное, уже тысячу ложек настрогал за то время, как здесь находился. Яр долго не мог понять, куда их столько нужно, но одноногий проводник пояснил, что большая часть ложек идет на торговлю с людами, ну а те, что остаются в общине, долго не живут: ломаются, трескаются, сгрызаются — потому их постоянно нужно заменять.

— Наверное, не к тебе, — согласился Айван.

Яру сразу сделалось неуютно. Он, конечно, чувствовал себя гораздо лучше, чем прежде, и, наверное, был способен к настоящей работе, но пока ему поручали всякую безделицу: кухонные ножи наточить, шаркая ими о каменный брусок, порезать старую ткань на квадраты, перетолочь в пыль какие-то зерна. Он делал это здесь, в этой комнате, потому что в любом другом месте ему было очень неуютно. Улица все еще страшила его, хоть он и бывал там неоднократно. Он даже в окно смотрел с трепетом.

— Ты сможешь, Яр? — спросил Айван, глядя на потолок. — Или я пришел слишком рано?

— Наверное, смогу, — Яр сам удивился своему ответу. И поспешно поинтересовался: — А что нужно сделать?

— Сходить на вырубку и принести веток для метел и веников…

Яр смутно представлял, что такое вырубка, о вениках имел весьма приблизительное представление и совсем не знал, как выглядит метла. И все же кивнул.

— Я бы послал кого-нибудь другого, — сказал Айван, разводя руками, — но сейчас все заняты. Тинины два дня как на охоте все, Гулик яблони спасает, Шон навоз чистит… Все заняты, осень потому что… А Херберт ваш бестолков для такого дела. Впрочем, он тоже занят, печку в старой бане ломает… Ну а тебе, как я думаю, пора бы выбираться из своего логова и привыкать уже к лесу… — Старик сделал многозначительную паузу, прищурясь, глянул на Яра, и тот понял, что главная причина порученного ему дела только что была озвучена. — Верно я говорю? — Айван посмотрел на занятого Ларса.

Проводник пожал плечами, оторвался на миг от своего занятия, буркнул глухо, со смешком:

— Адаптация! — И, низко опустив голову, вновь принялся резать ложку.

— Вот-вот, — тряхнул бородой Айван. — Пойдете вдвоем, я к тебе парнишку толкового в провожатые пришлю. Он все знает, дорогу покажет, что брать, что не брать — все объяснит. Договорились?

— Договорились, — сказал Яр. В горле у него пересохло, и он потянулся к кружке с водой.

— Правильно! — Старик, кажется, обрадовался. — Попей, поешь, да и собирайся понемногу. Парнишка зайдет через полчаса. Хорошо бы ты уже одет был.

— Может, мне оружие захватить? — неуверенно спросил Яр.

— Тебе так спокойней будет? Ну, тогда возьми, — разрешил Айван. Он еще раз с интересом осмотрел комнату.

Взгляд его задержался на комми, принадлежащем Яру. Старик, кажется, хотел что-то спросить, но передумал.

— Ладно, не буду вам мешать, — сказал он и вышел за дверь.

— Адаптация! — подняв нож к потолку, возвестил Ларс и хрипло рассмеялся.

Яр недоуменно посмотрел в его сторону.

— Не обращай внимания, — сказал проводник. — Просто эту историю про веники я уже раз шесть слышал.

* * *

Быстро перекусив, Яр стал собираться. Первым делом он снял со стены нож Гната, убранный в чехол из толстого материала, который здесь называли войлоком. Из угла за кроватью достал разряженный карабин «Клинч».

— Ты как будто не за вениками, а на войну собрался, — хмыкнул Ларс.

— Картридж дай, — сказал ему Яр.

— Ну, зачем он тебе?

— Дай. Айван разрешил.

Ларс пожал плечами, перевернулся набок, достал из-под матраса желтого цвета магазин, нажал на чуть выступающую кнопку, глянул на засветившийся индикатор. Объявил:

— Восемьсот одиннадцать дробин. Хватит? — По голосу было ясно, что проводник издевается.

— Хватит, — сказал Яр серьезно.

— Ну, лови.

Яр двумя руками подхватил летящий ему в грудь картридж. Открыл раму карабина, сдвинул затвор, зажал его локтем и установил картридж на место. Сочно клацнули защелки, впиваясь в предназначенные для них пазы, тихонько подсвистнув, ожила электронная начинка карабина, открылись шторки прицела.

— Молодец, — похвалил Ларс. На этот раз, кажется, без издевки. — Впустую не стреляй. Как вернешься, проверю обойму, заставлю отчитываться за каждую дробину. Ясно?

— Ясно, — пробурчал Яр, осторожно укладывая карабин на кровать.

Пять дней назад Ларса назначили смотрителем арсенала. Все оружие, что они принесли с собой, а также то немногое, что имелось в общине прежде, в один момент стало хозяйством калеки-проводника. Он и сам не знал, как ему следует исполнять возложенные обязанности — но этого не знал никто, поскольку раньше такой должности не существовало. Пока же Ларс просто переписал имеющееся в наличии оружие, проверил его исправность и побеседовал с людьми, у которых это оружие было на руках. Ревизия разочаровала его: некоторые трофеи, когда-то принадлежащие Проволочнику Хаму, отказались работать — то ли Херберт при переноске обращался с ними недостаточно осторожно, то ли они с самого начала были неисправны. Оружие, что находилось в селении до прихода Ларса и Яра, также особой радости не вызвало: два старых пистолета с химическими патронами, коих насчиталось ровно две дюжины, ружье без боекомплекта, один шокер, примотанный к закаленной в огне палке, гордо именуемой древком, три игольчатых парализатора, возможно, давно уже разрядившихся. Еще во множестве имелись примитивные первобытные орудия: усаженные шипами дубины, большие ножи, длинные палки с металлическими остриями на концах. И луки — разнообразные: большие и малые, деревянные и из пластика, тугие для охотников и облегченные для подростков. Самым же распространенным оружием были петарды и ракеты фейерверков. Их носили с собой все — и дети, и взрослые, и старики. Их брал с собой каждый, кто отправлялся за пределы общины. Конечно, оружием эти шутихи можно было назвать с большой натяжкой. Но, тем не менее, хлопки разрывающихся петард и огненные брызги фейерверков отпугивали лесное зверье лучше всякого армейского карабина, да и на людов производили впечатление.

— А петард дашь? — спросил Яр.

— Незачем, — ответил Ларе. — У мальчонки, небось, полные карманы их будет.

— Давно спросить хочу, кстати. — Яр обулся, постучал каблуками тяжелых ботинок по некрашеным доскам пола. — Откуда здесь эти взрывающиеся игрушки? Их же тут полно!

— Прилично, — согласился Ларс. — Лет двенадцать назад петарды сюда ящиками несли. Я тоже в этом участвовал. Заказ такой был, от Айвана. Он хотел сам ручные гранаты делать. И вроде бы пушку. Представляешь, что такое пушки?

Яр кивнул.

— Вот, — сказал Ларс. — Не знаю, что там у него вышло, но я слышал, что здоровенный деревянный ствол с выжженной серединой и окованный железными полосами до сих пор валяется где-то у старика на дворе. Вот окрепну, схожу проверю, что там у него получилось. Интересно же. У меня у самого кое-какие идеи есть.

— А как же вы тащили ящики через пустырь? — удивился Яр. — На себе?

— Мы не тащили. Это не наша забота была. Мы пиротехнику доставляли на край города и спускали вниз, на пустошь. А забирали ее люди Айвана, бежи. На лошадях или еще как вывозили — этого я и сам не знаю. Вроде бы и сейчас они время от времени ходят на наш старый склад, затариваются — так много мы тогда этих хлопушек добыли, что по сей день хватает.

— Так, значит, они ходят в город?!

— Только не в город, — покачал головой Ларс. — У Айвана свои принципы, один из которых — в город никогда не возвращаться.

— Из-за хурбов?

— Не только… Это сложно объяснить. Поживи здесь подольше, понаблюдай — может быть, сам поймешь…

* * *

Мальчик был щупленький. Он хлюпал красным от холода носом и тыльной стороной ладони вытирал бегущие сопли. Одежда на нем была потертая, выцветшая, спутанные волосы выбивались из-под бесформенной шапчонки. И он сильно картавил.

— Здлавствуйте! — сказал мальчик так важно, что Яр и Ларс, переглянувшись, невольно улыбнулись.

— Привет, герой, — сказал бывший проводник.

— Идем уже? — спросил «герой» и размазал по верхней губе сопливый пузырь.

Яр с содроганием отвернулся.

Запущенность местных жителей вызывала у него гадливость Он, конечно, понимал, что виной всему образ жизни, который они здесь вели. Их труд был зачастую так же тяжел, как занятия на спортивных тренажерах, и потели они соответствующе. А возможности принять душ у них не было.