День хризантем
Шрифт:
— Черт меня подери! — пробормотал он. На аспидно-черном «Киттихауке» их командира вместо белых американских звезд красовались желто-черно-красные опознавательные знаки Таргонской Империи. Мария доложила Бартону о готовности:
— «Черная Вдова» вызывает «Эйприл Фёст». Мы заняли заданный эшелон. К переходу готовы.
— Понял вас, «Черная Вдова», — ответил Бартон. — Окно через тридцать секунд по вашему курсу. Выход — на тысячу футов выше и полторы тысячи футов позади цели. Доброй охоты! Центральная станция деформации континуума получила команду с борта «Эйприл Фёст». Перед эскадрильей Марии всполохом зеленого света распахнулось пространственно-временное окно. Эндрю Маковецки ещё не успел оправиться от легкого шока, вызванного увиденным, как их истребители переместились в утро 4 июня 1942 года.
— Внимание, «Ангелы»! Бандиты, повторяю, бандиты на одиннадцать часов, ниже! — голос Марии раздался в наушниках Маковецки, выводя его
Нижняя четверка лишь чуть скорректировала курс, целясь на правый фланг. Мария и Ву Линг взяли в прицел центр группы. Вражеские «Зеро» шли двумя треугольниками по девять самолетов в каждом, передний треугольник шел чуть ниже заднего. Ещё одна пара шла отдельно, выше всех и впереди. Переговорные частоты наёмников и японцев не совпадали, поэтому никто из группы Ватанабе не подозревал, что их атакуют. С дистанции около трехсот метров наёмники открыли огонь.
Бесконечные тренировки не прошли даром. Восемь самолетов противника взорвались одновременно. Ещё один густо задымил и, вращаясь, пошел вниз. Самый эффектный удар нанес Билли Дин. Очередь «минигана», подвешенного под фюзеляжем его «Хеллкэта», отрубила крыло одного из «Зеро», и тот повалился вниз, кувыркаясь, как падающий с дерева лист. Верхняя девятка и ведомый отдельной пары были сбиты в первые секунды атаки. Мария и Ву Линг нацелились на ведущего, вероятно, это был сам Ватанабе. Ву Линг, стрелявший по верхней девятке, был вынужден резко взять ручку на себя, перенацеливая самолет. Мария, свалившая командирского ведомого, лишь немного дожала педаль, перенося прицел.
Она уже хорошо различала белые хризантемы на крыльях японца, вписанные в красные «фрикадельки» опознавательных знаков. Внезапно Ватанабе обернулся и тут же крутанул «бочку», выскользнув из коллиматора. И почти одновременно весь строй японцев рассыпался на пары.
— Attention, «Angels»! Dogfight! Слаженная, многократно и тщательно отрепетированная первая фаза атаки закончилась. Строй рассыпался, и началось то, что пилоты называют «Dogfight» — «собачья драка». Масао услышал нечленораздельный вопль ведомого и удивленно обернулся. Прежде, чем его мозг успел не то что бы осмыслить, а хотя бы зафиксировать картину происходящего, рука автоматически дернула ручку управления вправо. Море и небо завертелись перед глазами.
Масао дал правую педаль, выходя из бочки в вираж, и ещё раз обернулся. Ни ведомого, ни верхней девятки в воздухе не было. Позади лишь расплывался клочьями черный дым. Нижняя девятка рассыпалась, уходя из-под удара. Их преследовала на удивление пестрая компания самолетов. Натренированный глаз Масао выхватил из общей круговерти силуэт «Лайтнинга» Р-38, который ни с чем невозможно перепутать, и два здоровенных лобастых серебряных «Тандерболта». Больше он ничего не успел рассмотреть, потому что у него на хвосте мелькнули силуэты двух «Киттихауков». Масао рванул ручку, выходя в иммельман. Летя вверх дном, он взглянул вниз, на преследователей. Передний был совершенно черный, с незнакомыми опознавательными, на крыльях второго он успел заметить белосиние гоминьдановские солнца. «Великая Аматерасу!» — успел подумать Масао. — «Откуда тут взялись „Летающие Тигры“?» Перед ним вдруг пронеслись «Киттихаук» и «Аэрокобра» с красными советскими звездами на фюзеляжах. Масао обомлел от удивления, но автоматически выровнял самолет и довернул, пытаясь поймать их в прицел. «Русские?» — пронеслась в его голове ошалевшая мысль, но удивляться было некогда. Под «Киттихауком» висел предмет, напоминавший цилиндр с закругленными концами. Масао подумал было, что это топливный бак.
«Ну и дурак, в бой пошел, а бак не сбросил», — подумал Масао, ловя в прицел краснозвездный «Киттихаук». Но «подвесной бак» неожиданно выплюнул столб огня. Попавший под эту струю японский истребитель моментально развалился пополам. Масао взвыл от ярости, стиснув зубы так, что они заскрежетали.
Поймав «Киттихаук» в прицел, он дал длинную очередь из всего оружия.
Снаряды двадцатимиллиметровых пушек прошили его фюзеляж, но «Киттихаук» не загорелся. Выпустив небольшую струйку дыма, он пошел вниз. «Аэрокобра» вильнула в сторону, Масао пронесся над ней, перевернулся через крыло и атаковал снова, с другой стороны.
— Твою мать!! Сидоров сбит! У меня козёл на хвосте! — завопил Беляев, чувствуя, как снаряды барабанят по броне «Аэрокобры». Задняя часть фонаря разлетелась вдребезги, но толстое бронестекло и бронеспинка спасли его от осколков. Масао стрелял по «Аэрокобре», но хорошо защищенный американский истребитель и не думал падать. Преследовавшая его пара «Киттихауков» куда-то пропала, зато сверху обрушился серебристый «Тандерболт». От его крыльев тянулись оранжевые струи трасс. Уходя от них, Масао крутанул «бочку», оставив в покое «Аэрокобру». Мария потеряла командира
вражеской эскадрильи, когда он крутанул иммельман и пронесся над ними в обратном направлении. Она видела, как одновременно рухнули два «Зеро», «Киттихаук» Сидорова и один из «Тандерболтов». Ещё пара «Зеро» висела на хвосте Фридмана, который, в свою очередь, гнался за третьим. Мария подумала, что разношерстность их компании имеет свои положительные стороны — легко определить, кому в данный момент грозит опасность.— Фридман, сзади! — крикнула Мария. — Маковецки, Диллинг, кто-нибудь, прикройте Беляева! Лерой, я иду! Она бросила «Киттихаук» в пологое пике, нацеливаясь на пару «Зеро», преследующую Фридмана. Ву Линг шел сзади, как привязанный.
— Это Дин! Маковецки сбит! Что мне делать? — автомеханик из Форт-Эверглейдс явно был в панике.
— Стрелять в японцев, идиот!
— Понял! Мария ловила ведущий «Зеро» в коллиматор.
— Джон, бей ведомого!
— Да, мэм! Она видела, как преследуемый Фридманом «Зеро» взмыл вверх, пристраиваясь к хвосту «Хеллкэта» Билли Дина, ошалевшего от этой бешеной круговерти. Лерой поднял нос своего «Лайтнинга» и плюнул огнем. «Зеро» вспыхнул и кувырнулся вниз. Пара «Зеро» немедленно ударила по «Лайтнингу», потерявшему скорость на горке. Фридман, видимо, родился в рубашке. Очереди проскочили в прямоугольную дыру в середине его двухфюзеляжного «Лайтнинга». Увлекшиеся атакой «Зеро» не заметили приближения Марии и Ву Линга. Мария вела «Киттихаук» по кривой погони, вынося точку прицеливания впереди ведущего пары «Зеро». На этот раз она дала залп из шести крупнокалиберных пулеметов в крыльях «Киттихаука». Ведущий «Зеро» пронесся сквозь огненные струи, тут же вспыхнул и винтом полетел вниз. Ву Линг ударил по ведомому, тот задымил, но не упал, а резко отвернул в противоположную сторону, выскочив из поля зрения Марии. Масао видел, как черный «Киттихаук» расправился с Сигимицу — молодым, но подававшим большие надежды пилотом. У него самого на хвосте висел дышащий огнем и свинцом «Тандерболт», но Масао вертелся из стороны в сторону, не давая американцу прицелиться. Он увидел, как полетел вниз ещё один «Киттихаук» — на этот раз с американскими звездами. Его свалил Мацумура — и красиво свалил! Сам был подбит этим «Летающим Тигром», невесть откуда взявшимся в центре Тихого океана, и, тем не менее, завалил противника! Масао заложил иммельман и ринулся вниз головой на преследующий его «Тандерболт», стреляя из пушек и пулеметов. Серебряный монстр провалился вниз, уходя из-под огня стремительным пике. Он не был сбит, но Масао стряхнул его с хвоста и теперь мог заняться вплотную черным «Киттихауком» и его гоминьдановским ведомым.
— Мацумура, ко мне! — крикнул он. — Прикрой мне хвост. Дымящий истребитель немедленно появился и пристроился сзади. Не зря все же Масао три года тренировал эскадрилью! Он поискал взглядом противника. Американская «Аэрокобра» слегка дымила, советская, напротив, даже с изрешеченным хвостом и фонарем чувствовала себя прекрасно. «Лайтнинга» не было видно, «Тандерболт» потерял высоту и теперь карабкался вверх. «Хеллкэт» как-то неуверенно отбивался от одинокого «Рейзена» — они кружились на виражах, пытаясь зайти друг другу в хвост. Оставшаяся пара «Киттихауков» была на другой стороне «сцены», гоняясь ещё за одним дымящим «Рейзеном». Силы были уже неравными — пять на шесть. У японцев дымят два, у американцев, или кто они там — один, но японцы явно маневреннее. Масао попытался вызвать по радио соединение Нагумо и предупредить о скором налете пикирующих бомбардировщиков. Но эфир на этой частоте оказался намертво забит помехами. Скрежещущий вой, ворвавшись в наушники, едва не оглушил Масао, и японец поспешил перебросить тумблер обратно.
— Мацумура, бьем «Тандерболт»! — Он попытался связаться с авианосцем, но «Кирисима» не отвечал. Масао ещё не знал, что корабль уже отправлен на дно русскими ракетами. На борту «Эйприл Фёст» Бартон, не отрываясь, следил за ходом боя по тактическому дисплею. Операторы непрерывно прослушивали эфир.
Услышав голос Масао на частоте соединения Нагумо, они немедленно включили помехи. Увлекшись наблюдением за ходом боя, Бартон не сразу обратил внимание на состав второй группы американских самолетов, взлетевшей с «Йорктауна». Посмотрев на них, он вдруг заметил, что 17 бомбардировщиков Макса Лесли сопровождают лишь шесть «Уайлдкэтов».
— Аарон! В чем дело? — спросил Бартон. — Где остальные истребители Тэча?
— Это все, что есть, — ответил Голдштейн.
— Остальные остались в резерве по распоряжению адмирала Флетчера…
— Я идиот! — Бартон хлопнул себя по лбу. — Мы все время говорили — «эскадрилья, эскадрилья», а я не проверил, сколько их было! Шесть «Уайлдкэтов» не справятся с десятком «Зеро»! Нужен второй вылет.
— Думаю, Мария справится с первой группой и успеет перехватить вторую, — заметил Голдштейн. — Если в ее группе хоть кто-то останется… Пара японцев перевернулась через крыло, пикируя на медленно карабкающийся на высоту, потерявший скорость «Тандерболт» Диллинга.