День и ночь

Миша вдруг успокоился. Словно воздух из него выпустили…

— Да вот! Обокрали! Приехал, называется, на концерт!

— Никогда у нас такого не было! Михаил Вениаминович, честное слово…

— Молчи лучше! — рыкнул Михаил на директрису дома культуры.

Ирина покачала головой.

— Давайте не будем ругаться? Присядьте, расскажите, что у вас украли, и когда?

— Когда-когда… мать! Тогда!

Люся молчала, понимая, что лучше не влезать.

Минусуя мат и ругань, получилась следующая картина. Михаил сегодня должен был уплатить кредит за машину. И с собой у него было около пятидесяти тысяч рублей. Для маленького городка, очень неплохая сумма.

Откуда?

Подрабатывает он!

На свадьбах, на похоронах, куда с оркестром пригласят, да, и по кабакам тоже играет! И что? Кушать хочется! Хлебушек, а лучше с маслом и икоркой!

В месяц прилично набегает, но волка ноги кормят.

Кольцо?

Да, купил в бутике, в Севилье. Захотелось.

Носит, практически, не снимая, но вот на концертах…

Гитара очень плохо сочетается с кольцами. Обычно он его на цепочку вешает, где крестик, но сегодня не повезло. Цепочка порвалась, он и сунул все в кошелек.

Кошелек — в рюкзак.

Переоделся в костюм и пошел на сцену, выступать. Пришел сюда, рюкзак на месте, а вот кошелька в нем нет! Где оно?

Михаил потряс рюкзаком.

Ирина только вздохнула.

По-хорошему, надо бы снять отпечатки пальцев. По-плохому… да у нас самый тупой воришка знает, что лучше перчатки надеть. Вон, аптечные, резиновые.

— Вариантов два, — просто сказала она. — Первый, это кто-то из зрителей. Пока шел концерт, он шарил по комнатам наверху, в надежде чем-то поживиться. В этом случае все уже бессмысленно.

Михаил скрипнул зубами.

— А второй?

— Кто-то из своих ворует. В таком случае наша собеседница… простите, не знаю вашего имени?

— Светлана Семеновна, — представилась директриса, и горестно вздохнула.

На вид ей было лет шестьдесят. Не слишком высокая, статная, не полная, а вот именно, крепкая, осанистая, плотно сбитая, красивая той красотой, которая иногда проявляется у русских женщин на пороге старости. Спокойное достоинство и сдержанность.

— Светлана Семеновна, у вас уже бывали подобные случаи?

— Что вы! Первый раз!

Ирина недобро сощурилась.

— Врать — не надо.

— Простите, девушка…

— Лейтенант полиции. Светлана Семеновна, я сейчас всех соберу, всех опрошу, вызову сюда наряд полиции, и конец придет репутации вашего дома культуры. Я уж молчу про то, что некая дама очень хочет на ваше место…

Ирина сама не понимала, почему она это говорит.

Почему — так.

Но была твердо уверена, что все сказанное — правда. Вот так оно и есть на самом деле. И тетка старается охранять свою вотчину, как привыкла, еще в советские времена. Может быть воровство, но не может быть сплетен о нем. Все должно быть в тайне, нельзя выносить грязь из дома.

И есть кто-то, кто хочет занять ее место, она боится. Возраст уже не детский, а директорство во все времена было и будет достаточно притягательным.

А что?

Минимум контроля и ответственности! Зато сколько возможностей для самоутверждения!

Ладно, может, Ирина себе это как-то неправильно представляет? Но ей кажется, что у директора больше возможностей заработать, чем у сотрудников.

Светлана Семеновна аж дернулась под ее взглядом.

— В-вы… откуда…?

— Откуда знаю? Да вот оттуда. КГБ все знает, — плоско пошутила Ирина. — Рассказывайте, какие именно были случаи?

Директриса опустила глазки долу и принялась каяться.

Как оказалось, это был даже не второй случай воровства, примерно шестой. Но остальные были по мелочи и их удалось замять.

Кому-то выписали премию, кому-то разрешили выступление, кому-то еще что-то…

Пять человек. Двое сотрудников и трое музыкантов. Но такого куша, как у Михаила, вору раньше не попадалось.

— Коза старая, — ругнулся Михаил.

Ирина покачала головой.

— Ты неправ.

— Чего я…, неправ?

— Светлана Семеновна старалась уберечь всех от плохой славы. Сам знаешь, то ли он украл, то ли у него украли…

Во взгляде директрисы была искренняя благодарность.

— Спасибо, Ирина Петровна.

— Пока — не за что. Дайте-ка я на замок посмотрю, — вздохнула Ирина. — Люсь, у тебя лупа была?

Не то, чтобы она была специалистом и экспертом. Но…

— Вот, держи.

Люся, честно говоря, была немного подслеповата. Очки она носить не собиралась — внешность портят. Линзы ее тоже не устраивали — она считала, что любые линзы приводят к раннему образованию морщин. И боролась со своим недостатком народными методами. Взять с собой лупу, к примеру. Для самого мелкого шрифта.

Ирина взяла лупу, открыла и опустилась на колени перед замком. Хорошо, джинсы надела.

Посмотрела через увеличительное стекло. Внимательно, серьезно…

А вот кажется ей, что дверь открывали родным ключом?

Вроде бы ни царапин, ни чего-то такого… с другой стороны, сейчас отмычки хорошие, да и замок тут старый… Ирина попробовала встать, но нога в сапожке на каблучке неловко подвернулась.

Пальцы коснулись металла замочной скважины.

— Ох!

Видение возникло, словно удар грома.

Молодая черноволосая женщина, лет тридцати на вид, наклоняется над замком.

В руке у нее блестит связка ключей, в другой руке зажат кошелек. Кожаный, черный. На лице злорадная улыбка.

— Посмотрю я, как ты ЭТО замнешь, старая гадина!

И видение исчезает, словно его и не было.

Ирина без сил опустилась на пол.

Машу вать! И что это было?!

— Ириш, все в порядке?

— Да, просто нога подвернулась, — отозвалась Ирина. — Замок не вскрывали. Открыли родным ключом.

Светлана Семеновна погрустнела.

Ну да. Если использован родной ключ, то воровка или вор — местный, воспитали, называется, внутри коллектива. Порадовали.

Удастся ли с такими радостями усидеть на своем месте?

— У кого из сотрудников есть ключи от этой комнаты?

Светлана Семеновна замялась.

— Да, вы понимаете…

Ирина не понимала. Сначала. Потом выяснилось, что ключи благополучно висят на вахте, в стеклянном шкафчике, и доступ в него вполне свободный. Не для всех, но для своих-то…