День победы

– Наши парням нужен отдых, - объявил своим взводным командир роты, убедившись, что теперь аэродром укреплен настолько надежно, насколько это может сделать сотня человек.
– Они все хорошо потрудились и заслужили награду. Разрешаю увольнения в город. По три-четыре человека, без оружия.

Где-нибудь в Афганистане или Ираке подобное было бы абсолютно невозможно. Там, где угрозе нападения подвергались даже вооруженные до зубов патрули, где воздухе трещал от ненависти и злобы, безоружного американца, хоть на минуту покинувшего территорию базы, толпа просто разорвала бы на куски голыми руками. Но здесь царил мир, и потому решение командира бойцы приняли с восторгом. Они штурмовали Москву, поставив победную точку в молниеносной кампании, и теперь заслужили отдых, могли позволить себе расслабиться. Рота десантников, закаленных в боях в самых разных уголках земного шара, была здесь единственной силой, против которой никто не осмелится выступить, и командир, дав увольнительную, хотел продемонстрировать русским, что американцы здесь единственные хозяева.

– Напоминаю еще раз, - сурово произнес командир взвода, наставляя первых счастливчиков, получивши увольнительную и переминавшихся с ноги на ногу возле пропускного пункта.
– В конфликт с местными не вступать, не провоцировать их. Я не собираюсь вытаскивать из дерьма ваши задницы. Этим русским я не доверяю, так что держитесь начеку, но не нарывайтесь зря!

– Есть сэр!

Пройдя чек-пойнт, на котором несли службы четверо десантников в полной экипировке, вооруженных двумя пулеметами, единым М240, установленным за ограждением из мешков с песком, и крупнокалиберным "браунингом" М2 на укрытом за эимм же бруствером "Хаммере", рядовой Рауль Родригес остановился, растерянно оглядевшись по сторонам. Куда идти дальше, он не знал, как не знал и русского языка, сомневаясь при этом, что кто-то из проходивших мимо русских, опасливо косившихся на стоявшего посреди дороги десантника, знает английский или, тем более, испанский.

– Эй, приятель, идем с нами, - окликнули из-за спины Родригеса и тот, обернувшись, увидел Луиса Орсо, своего земляка-пуэрториканца, и Джебадаю Локка, темнокожего громилу из Нью-Йорка, завербовавшегося в армию, чтобы избавиться от слишком назойливого внимания тамошних копов.

– А что, есть идеи, парни?

– Идей полно! Можно неплохо оттянуться, - подмигнул Орсо и, убедившись, что рядом нет вездесущих офицеров или злобного сержанта, вытащил из-за пазухи небольшой пакетик с белым порошком.
– На всех хватит, и за качество ручаюсь!

– "Сахарок"?
– Родригес догадался, что в пакетике не сахарная пудра, тем более, кокаин он прежде видел не раз, да и не только видел.

– Он самый! Ну, ты с нами, приятель?

Трое десантников двинулись в сторону городских кварталов. Они ловили на себе мрачные взгляды местных жителей, попадавшихся навстречу. В прочем, на пути у трех могучих парней в камуфляже, даром, что безоружных, никто встать не осмелился. Русские, зрелые мужики и молодые парни с глазами голодных волчат, лишь хмурились, скрежеща зубами да сжимая кулаки в бессильной ярости.

– Чертово стадо, - фыркнул Локк, в упор взглянув на какого-то парня, исподлобья уставившегося на американцев, прижавшись спиной к стене дома.
– Странно, что мы потратили на них три дня, а не три часа. В Багдаде бы нас уже разорвала на куски толпа, а в Кабуле бы нас просто пристрелили.

Десантники, наслаждаясь свободой от нарядов и приказов, гуляли по городу, бесцеремонно раздвигая встречный поток пешеходов, переходя дороги там, где хотелось, слыша за спиной громкий визг тормозов и брань водителей, махавших кулаками, высовываясь из машин. Им на всю эту суету было плевать.

– Эй, кажется, это кабак, - окликнул товарищей рядовой Орсо, указывая на крыльцо, у которого, под поцарапанной вывеской, пили пиво из банок несколько подростков.
– Остановимся там?

– Грязная дыра, - процедил Локк.
– Ладно, черт с вами, посмотрим, что за забегаловка.

Мальчишки, сосавшие пиво, расступились, пропуская внутрь американцев. Кто-то что-то произнес им вслед, но, стоило только Родригесу, шедшему последним, остановиться, обернувшись, их и след простыл.

– Трусливые крысеныши!
– Рядовой усмехнулся и вошел внутрь, хлопнув дверью.

Посетителей в кабаке было мало, две компании, в одной трое, в другой четверо, накачивавшиеся пивом в сумраке слабо освещенного зала. При появлении новых гостей все они уставились в строну входа. Разговоры смолкли, и только музыка продолжала литься из динамика плохонькой стереосистемы. Из-за стойки навстречу американцам вышел пузатый мужик в поварском фартуке, темнокожий, темноглазый и горбоносый, выжидающе взглянув на гостей.

– Что за "хаджа"?
– нахмурился Орсо, которому хозяин кабака сразу напомнил какого-нибудь афганца или иракца.
– Эй, что смотришь, мать твою?! Пива, всем!

Разумеется, сказано это было по-английски, и владелец заведения ничего не понял. Луис Орсо вытащил из кармана пачку мятых купюр, швырнув их на стол, и тотчас русский исчез, переместившись за стойку. А через пару минут к столику, за которым расположились американцы, подошла высокая девушка с подносом, на котором теснились пивные кружки.

– Посиди со мной, крошка, - осклабился Локк, указывая себе на колени.
– Ну же, куда ты убегаешь?!

Официантка исчезла, а хозяин кабака хмуро глянул на американцев. Тем временем остальные посетители куда-то исчезли, даже не допив свое пиво и оставив деньги на столах.

– Ну, что, оттянемся, парни?
– Луис Орсо вытащил из кармана пакетик с белым порошком.
– Вы со мной? Или я все один вынюхаю!

– Черта с два, - загоготал Локк.
– Одному тут слишком много! И не жди, что я останусь в стороне!

Орсо деловито насыпал дорожку на грязной, исцарапанной столешнице, втянув ноздрей крупинки кокаина, фыркнув и помотав головой.

– Кайф!

Джебадайя Локк тоже отправил себе в нос щепотку белого порошка, а за ним последовал и Родригес, не собиравшийся отставать от товарищей. Рядовой почувствовал, как словно что-то взорвалось в голове, а затем тело наполнила необычайная легкость, и мир вспыхнул яркими красками.

– Отлично!
– хрипло произнес Родригес.

Давешняя официантка вдруг появилась в зале, собирая пустые кружки с соседнего столика. Потянувшись за одной из них, она нагнулась, и ткань джинсов обтянула округлые ягодицы, а кофточка поднялась вверх, так что можно было увидеть верх трусиков, выглядывавших из-под брюк. Рауль Родригес, почувствовав, как в паху разливается приятное тепло, встал, нетвердой походкой направившись к девушке.

Наташа Румянцева недовольно покосилась на трех американцев, хлебавших пиво, постаравшись сделать это так, чтобы те не заметили ее взгляд. Распугавшие посетителей солдаты, кажется, не собирались уходить. Это было плохо - смена у Наташи заканчивалась всего через полчаса, и тогда, закрыв ресторан, она, наконец, сможет увидеть Олега.

С тех пор, как жених Наташи вернулся в родной город, влюбленные не расставались, проводя вместе каждую свободную минуту. И пусть Олег вернулся домой вовсе не героем войны, в парадном мундире, с рядами орденов и медалей на широкой груди, как это представлялось ей в мечтах, а просто приехал на попутке, осунувшийся, плохо выбритый, в потрепанном камуфляже даже без погон, все это было не важно. Олег снова очутился рядом, и Наташе хотелось только что им больше не пришлось расставаться. И потому сейчас, считая минуты, оставшиеся до закрытия, он думала лишь о том, как снова увидит своего единственного, как он обнимет ее, подхватит на руки, осыпая поцелуями. Ей хотелось исчезнуть из полутемного зала, наполненного звуками чересчур громкой музыки, и она могла бы легко сделать это. Если бы не нежданно явившиеся американцы.