День победы

Десантные вертолеты сопровождала пара "Апачей", сила, которой хватило бы, чтоб сравнять базу партизан с землей за несколько минут, ну а уж после того, как по ней отбомбились В-52, Эд Танака вообще не понимал, зачем нужно такое прикрытие. Но приказ был отдан, и два AH-64D, "летающие танки" из Двести двадцать девятой бригады армейской авиации летели впереди и парой сотен футов выше "Черных Ястребов", пронзая темноту лучами надвтулочных радаров, вглядываясь в нее сенсорами инфракрасных прицельных систем FLIR, для которых будто не существовало темноты.

– Мы в пяти милях от зоны высадки, - сообщил Джеймс Мерфи, являвшийся еще и штурманом, и сейчас сверявшийся с бортовой навигационной системой.
– О, черт, командир, ты это видишь!

Темноту прямо по курсу "Апача" разорвала яркая вспышка, над лесом набух огненный шар, рассеявшийся клубами багряного дыма. А за первым взрывом последовали еще два, почти одновременно, и, с небольшим интервалом, еще один.

– Это "Стратофортрессы", - догадался Танака.
– Они там все сотрут в порошок!

– Значит, нам меньше работы. Приглядим за парнями, пока они копаются в руинах, и вместе вернемся на базу!

Мерфи тоже волновался, лейтенант чувствовал это и понимал своего напарника. Страх быть сбитым вновь никуда не делся, тем более, сейчас, когда под бронированным днищем "Апача" простирался русский лес, это было вполне реально. Но подготовленных, по-настоящему опытных пилотов было немного, и экипаж Танаки снова бросили в бой, доверив важную миссию. И теперь, помня, что от их действий зависят жизни четырех десятков товарищей, мчавшихся к цели в десантных отсеках UH-60A, пилоты "Апач Лонгбоу" собрали в кулак всю свою волю.

– До точки одна миля!

– Наберем высоту и пройдем над зоной высадки, - решил Танака.
– Убедимся, что там чисто!

"Апач Лонгбоу", поднявшись еще на сотню футов, заложил вираж, промчавшись над пепелищем, в которое превратился лагерь русских террористов, которым не помогла никакая маскировка. Сейчас на месте блиндажей зияли еще дымящиеся воронки - ракеты, выпущенные с В-52, били без промаха, точно накрыв все цели.

Сенсоры прицельной системы были обращены к земле, обшаривая ее, фут за футом. Работавшие в тандеме низкоуровневая телевизионная и инфракрасная системы позволяли сквозь ночь увидеть человека за милю. Сейчас экипаж полагался больше на эти приборы, да на собственные глаза, чем на радар "Лонгбоу", пока бездействовавший. В любой миг навстречу вертолету, по дуге облетавшему то, что осталось от лагеря террористов, могли взвиться зенитные ракеты, и при мысли об этом лейтенант Танака почувствовал, как в груди холодеет, а ладони покрываются липким потом. Но на земле было тихо, никто не стрелял по "Апачу", словно подставлявшемуся нарочно под огонь, никто не пытался убежать, спрятаться.

– Никакой активности в зоне высадки не наблюдаю, - произнес в эфир Эд Танака.
– На земле чисто!

– Вас понял, - отозвался командовавший десантом лейтенант из Сто первой, находившийся в одном из следовавших за "Апачами" UH-60A.
– Первый взвод, начать высадку!

Танака потянул рычаг штурвала, уводя свою винтокрылую машину в сторону, освобождая место для маневров десантным вертолетам. "Апач" завис над лесом, набрав еще пару сотен футов высоты и нацелив вниз ствол установленной на подфюзеляжной турели тридцатимиллиметровой М230А1, готовой огрызнуться огнем при любом признаке врага.

– Смотри в оба, Джим, - напомнил Танака, сам вертя головой из стороны в сторону.
– Не хочу сновать попасть на госпитальную койку!

– Все под контролем, командир!

Пилоты "Апач Лонгбоу" видели, как четыре из пяти вертолетов снизились, одновременно зависнув над пепелищем. Пятый, машина радиоэлектронного подавления ЕН-60А, уже включившая свои "глушилки", ходил по кругу на приличной высоте, маневрируя, чтобы гипотетический противник, таившийся в ночной мгле, не мог взять точный прицел. А четыре десантных "Ястреба" одновременно выбросили казавшиеся тонкими нитями фалы, и по ним скользнули вниз солдаты.

Погруженный в какие-то свои, толком не оформившиеся мысли, сержант Салливан вздрогнул, когда пилот UH-60A заглянул в десантный отсек, крикнув громко, так что все услышали даже сквозь шум турбин:

– Одна минута!

– Приготовиться, парни, - скомандовал разом стряхнувший с себя оцепенение сержант, оттянув назад рукоятку заряжания карабина и досылая в ствол первый патрон из тридцати, набитых в пластиковый магазин.
– Оружие к бою!

Десантники одновременно взвели затворы. Джеймс щелкнул предохранителем М4, запирая спусковой механизм, и, сдвинув вперед по направляющим ствол подствольного гранатомета М203, вогнал в камору тупоголовую осколочную гранату М406.

В этот самый момент летчик вновь высунулся из кабины, показав кулак с вытянутым большим пальцем, и Джеймс Салливан, поднявшись на ноги, шагнул к проему десантного люка. Ухватившись за опущенный вниз трос рукой в кевларовой перчатке, он в последний миг сдвинул флажок предохранителя карабина, а затем бесстрашно шагнул в пустоту.

Спуск, сопровождаемый свистом в ушах, который не мог заглушить даже рокот турбин зависшего над головой вертолета, занял не больше двух секунд. Сержант, привычно поджав ноги, пружинисто ступил на землю, и тотчас отскочил в сторону, прижав на колено и нацелив ствол карабина на высившийся стеной непроглядного мрака лес. А за ним уже соскользнул по колышущемуся на ветру тросу вооруженный пулеметом рядовой Родригес, направивший свой М249 SAW в противоположную сторону, готовый встретить атаку недобитого противника шквалом огня. Пристегнутая к пулемету коробка с лентой на двести патронов позволяла создать настоящую завесу огня на несколько секунд, невероятно ценных для оказавшегося буквально между небом и землей десанта.

– Живей, живей, - кричал сквозь шум винтов сержант Салливан.
– Занять оборону по периметру! Обезопасить зону высадки!

Надвинув на глаза закрепленный на каске прибор ночного видения, Джеймс Салливан теперь обозревал окрестности во всех оттенках зеленого, и надвигавшийся со всех сторон лес перестал быть таким пугающе мрачным. Первобытный ужас отступил, рассеялся суетой множества вооруженных людей и отрывистыми командами, звучавшими одновременно со всех сторон.

С зависших над разрушенным лагерем русских партизан UH-60A "Блэк Хок" скользили по тросам десантники, один за другим ступая на землю и занимая оборону. А над головами кружили "Апачи", готовые прикрыть высадку всей своей огневой мощью. Кроме того, десант мог рассчитывать и на поддержку "Черных ястребов", вооруженных шестиствольными М134 "Миниган", способными выпускать шесть тысяч пуль в минуту, мгновенно сметая все, что окажется в пределах досягаемости.

– Все на земле, сержант, сэр!
– к Салливану подскочил один из его бойцов, придерживавший на груди карабин.
– Высадка завершена!

И одновременно раздался громкий голос лейтенанта Ромеро, назначенного старшим десантной группы:

– Первый взвод, занять оборону по периметру! Вести наблюдение! Второй взвод, осмотреть территорию! Ищите трофеи и выживших!

Второй взвод - это и отделение Салливана, и потому сержант, не мешкая, махнул рукой, указывая на ближайшее укрытие террористов:

– За мной! Обыскать здесь все!

Сейчас на месте добротной землянки, в которой русские прятались, точно медведи в берлоге, осталась лишь яма с неровными краями, похожая на пустую могилу, только больше в несколько раз, к тому же заваленная бревнами, досками, каким-то мусором.

– Здесь настоящее месиво, сержант, - воскликнул Родригес, с пулеметом наперевес стоявший у самого края дымившегося провала.
– Командование хочет, чтоб мы рылись на этой свалке, собирали компакт-диски? Что еще за чушь?!