День победы

– И что же вы предлагаете? На территории России и так находятся наши войска, разве мало этого? Кто посмеет перейти русскую границу, зная, что по ту сторону его встретят американские солдаты?

– Всей нашей армии не хватит, чтобы одновременно поддерживать порядок внутри России, по всей ее огромной территории, и охранять границы, - отрезал генерал Стивенс.
– Россия - это не Гренада, не Косово и даже не Ирак. Если мы отзовем войска, дислоцированные по всему миру, даже этого будет недостаточно. У нас нет столько людей, но даже если бы и были, их жизни слишком дорого стоят. Это дело самих русских, а мы можем им только помочь, присмотреть за ними.

– Нами уже сформировано временное правительство из числа русских политиков, менее всего "засветившихся" в недавних событиях, связанных со смещением президента Швецова, - сообщил Натан Бейл.

– Пришлось делать нелегкий выбор между послушными и теми, кто готов действовать не за страх, не за деньги, а за совесть, настоящими патриотами, которые не желают, чтобы их страна рухнула в хаос гражданской войны, не погрязла в череде война на границах.

Это был один из ключевых моментов плана "Иерихон" - замысла, появившегося отнюдь не вчера, существовавшего почти неизменно, несколько десятилетий, оставаясь полнейшей тайной для всех, за исключением ничтожного числа посвященных, которых почти никогда не было больше десятка одновременно. В плане менялось многое, кроме сердцевинной его идеи - Россия должна покориться или исчезнуть, ибо никто не смеет оспаривать роль богоспасаемой Америки на то, чтобы стать лидером всего человечества. И не важно, нравится ему, человечеству, такой вожак, или нет.

План претерпел немало изменений. Каждая эпоха требовала своих инструментов для достижений поставленной цели - и потому закованные в броню линкоры уступали место атомным субмаринам, эскадры тяжеловесных бомбардировщиков "Суперфортресс" - стремительным и неуловимым ракетам "Томагавк", стелющимся низко над землей, а потому невидимым для любых радаров. Но никогда и никто не ставил задачей сжечь своего врага дотла в атомном пламени, а потому после военной победы ничего не заканчивалось, лишь наступало время перейти к новому этапу замысла.

Даже если бы Россия, как государство, исчезла, осталась бы огромная территория, и остался бы народ, которым нужно править. И потому десятки, сотни искушенных аналитиков изучали все доступные особенности личностей наиболее заметных представителей элиты врага, военной, культурной, политической, выбирая тех, кто здесь и сейчас, начнись война прямо сегодня, стал бы исполнять приказы победителя. Это была непростая задача - выбрать тех людей, за кем пошел бы их народ, но кто сам при этом оказался бы послушным и покорным чужой воле.

Состав правительства "новой России", того, которое должно было стать ширмой для прикрытия любых дел победителей, постоянно менялся - старые люди уходили, вместо них появлялись новые, и кто-то из них непременно был, пусть и потенциально, сам еще не зная об этом, готов сотрудничать с врагом. Порой - искренне веря, что делает это исключительно из лучших побуждений, на благо собственного народа. Разубеждать в их этом, конечно же, никто и не думал.

План "Иерихон", невероятно "живой", менявшийся буквально каждый день, оставался, однако, эффективным, и теперь в его действенности разом убедился весь мир. Но если мир уже поверил, что все закончилось, уже почти приняв вновь установившийся порядок вещей, то безвестные "архитекторы" блистательной победы лишь готовились к тяжелым трудовым будням. И сейчас Натан Бейл, как заправский лектор, излагал дальнейший замысел, целью которого было достижение его страной абсолютной власти в этом мире.

– Второй этап - создание сил безопасности, русской полиции, которая под нашим контролем будет бороться с террористами и экстремистами, с теми, кто еще сомневается в нашей победе. Пусть русские убивают друг друга, если им этого так хочется, но американские солдаты больше не должны гибнуть. В прочем, наши войска останутся в России, разумеется, имея статус миротворцев или еще кого-то подобного - за русскими нужно хорошенько присматривать.

– Кстати, Натан, вы предложили президенту кандидатуру на роль командующего этими миротворческими силами?
– как будто только сейчас вспомнил Сайерс.

– Командующий Десятой легкой пехотной дивизией, генерал Камински. Он и его бойцы проявили себя с лучшей стороны в этой кампании... и понесли, пожалуй, наибольшие потери. В южнорусских степях был почти полностью уничтожен целый батальон, всего за несколько минут оборвались жизни полутысячи американских парней, ни один из которых не дрогнул. Поэтому генерал не испытывает жалости ни к одному русскому, и, если будет нужно, станет действовать с предельной жесткостью, не оставляя шансов своим противникам. И они должны это сознавать уже сейчас.

– А почему не генерал Стивенс? Ведь весь этот план принадлежит именно ему, и это было бы справедливо.

Они лениво потягивали коктейли, подставляя лица легкому ветерку - под потолком мерно вращалась крыльчатка вентилятора, разгоняя горячий влажный воздух. Несколько человек, забывших про свои дела, собравшихся вместе, чтобы провести время за приятной неторопливой беседой - беседой, после которой запросто может перестать существовать мир, привычный многим поколениям людей всех цветов кожи, национальностей и любой веры. А новым миром, миром, выкованным в огне войны, вырвавшемся из пламени, словно мифический Феникс, будут править, все время держась за спинами "демократически выбранных президентов", именно эти люди, что расслабленно пили ледяной лимонад, развалившись в легких плетеных креслах.

– Наше главное правило - оставаться в тени, - ответил сам Эндрю Стивенс.
– И я не желаю нарушать его, для этого нет по-настоящему веских причин. А Мэтью Камински - отличный парень, настоящий патриот, опытный командир, храбрый, рассудительный, уважаемый своими солдатами.

– Он, кажется, поляк?
– уточнил Рональд Говард. Менеджер "Юнайтед Петролеум" уже понимал, что судьба русской нефти - того заветного приза, ради которого на алтарь победы легли сотни американских солдат - станет его судьбой, а, значит, придется поближе познакомиться и с тем, кто ее, нефть, сейчас охраняет от любителей легкой добычи.

– Он американец во втором поколении. Его семья бежала из Польши перед Второй мировой войной, дед, получивший американское гражданство, воевал в Корее, отец успел побывать во Вьетнаме, был даже награжден, сражаясь за новую родину, но кровь есть кровь. Мытью Камински - больший патриот Америки, чем иной потомственный американец, но славянские корни у него остались. Так что, надеюсь, генералу Камински удастся лучше других разобраться в загадочной русской душе, ведь он сам сродни этим русским.

– В генерале Камински сомнений нет, - помотал головой Алекс Сайерс.
– А вот насколько надежно это русское правительство?

– Пока в Москве находятся наши солдаты - оно абсолютно надежно, - довольно оскалился Эндрю Стивенс.
– Если русские дернутся, парни из Десятой пехотной и десантники из Восемьдесят второй раскатают по кирпичику их чертов Кремль и возьмут все ублюдков за задницы. Но мы вечно не сможем держать русских под прицелом.

– Нужно сделать так, чтобы русские были заинтересованы в сотрудничестве с нами, хотя бы только русское "правительство", - предложил Рональд Говард.
– Они должны понять, что сами по себе никому не нужны, что их попросту сожрут те же китайцы или еще кто-нибудь, стоит только нам "забыть" о России. Если новая русская "элита" осознает свою никчемность, они собственными руками будут душить тех своих соотечественников, кто посчитает наше присутствие на их земле оккупацией.