День победы

Впереди отрывисто застрекотал ручной пулемет, и Салливан отскочил в сторону, падая на землю. Короткий вскрик заставил сержант обернуться - один из его бойцов, нарвавшись грудью на стаю малокалиберных пуль, безвольно валился на землю, содрогаясь в конвульсиях. Джеймс Салливан почувствовал, как в груди вскипает дикая, неуправляемая ярость, жажда убивать тех ублюдков, которые убивали его солдат, его товарищей. Не видя вспышек выстрелов, сержант инстинктивно прицелился на звук, но ожидаемого удара приклада в плечо не последовало, лишь сухо щелкнул ударник.

– О, черт!

Салливан вслепую нашарил на груди набитый патронами магазин, одним движением вставив его в горловину приемника, и ухватил рукоятку затвора. В тот же миг что-то громыхнуло позади, в спину дохнула волна нестерпимого жара, так, что, кажется, вспыхнула даже кожа. Ударная волна подхватила сержанта, легко оторвав его от земли, и с размаху вновь швырнула на землю, так что десантник даже не успел выпустить из рук винтовку.

Стремительным росчерком сверкнул трассер, подав знак стрелку, что магазин почти пуст. Олег Бурцев рывком отомкнул рожок, отбрасывая его в сторону, и вытащил из нагрудного кармана "разгрузки" еще один, снаряженный, отметив про себя, что этот - последний. Набить патронами, лежавшими в десантном ранце, опустевшие магазины янки уже не дадут.

Бывший гвардии старший сержант прекращал огонь только для того, чтобы примкнуть новый магазин. Вдавив до упора спусковой крючок, а левой рукой обхватив приклад, Олег выпустил очередь туда, откуда пули летели в него самого. Удержать противника на месте, заставить его прижаться земле, отвлечь на себя его внимание - и тогда командир вместе с Матвеем Осиповым смогут занять позицию для удара. И потому Бурцев стрелял, не переставая, чувствуя дрожь оружия в руках и не особо задумываясь над тем, смог ли он хоть раз попасть в цель.

– Падла!
– Рядом не своим голосом вскикнул Бердыев.
– Олег, меня зацепили!

– Азамат! Твою мать, не маячь! Пригнись!

Бывший командир танка, выронив раскалившийся от интенсивной стрельбы АКС-74, зажимал плечо, и Бурцев видел, как камуфляжная ткань темнеет от крови. Бердыев замешкался, ошеломленный болью, оказавшись точно на линии огня американских десантников. Командир с Осиповым куда-то пропали, и Олег понимал, что сейчас должен умереть. Один против целого отделения, не меньше, да еще с единственным магазином, он сделал, что смог. Американцы топтались на месте минут пять, не меньше, возможно, кто-то на той стороне был ранен или даже убит - отличный результат, хотя все же недостаточно для смертника.

– Азамат, отходи, - приказал Бурцев, выпустив по противнику длинную, патронов на пятнадцать, очередь.
– Давай, двигай! Прикрою!

Бердыев, уже пришедший в себя, оправившийся от шока, не успел сделать ни шага. Впереди что-то вспыхнуло, а затем от грохота взрыва зазвенело в ушах.

Алексей Басов ужом сполз, скатился по склону на дно неглубокой ложбины, густо заросшей цепким кустарником, и только там, не смея выпрямиться во весь рост, встал на ноги. Следом за ним медведем ломился Матвей Осипов, и пыхтевший под грузом своей ноши в точности, как медведь. Звуки боя теперь едва доносились, но все же Басов отчетливо различал знакомый треск РПК-74 - Олег Бурцев, расходуя остатки боекомплекта, продолжал сдерживать янки, сковывая их маневр своим огнем. Порой к пулеметному соло присоединялся и одинокий АК-74 Азамата Бердыева, бывший командир танка не остался в стороне.

– За мной, - приказал Басов следовавшему за ним Осипову.
– Вперед! Пошли!

Американцы, судя по не смолкавшей стрельбе, лишь усиливали плотность огня, хотя, казалось, усиливать было уже некуда. Два пулемета били, не останавливаясь, им вторили штурмовые винтовки - вопреки расхожему мнению, американские солдаты стреляли очередями редко, предпочитая одиночный огонь. Несколько раз звучали глухие хлопки - это разрывались гранаты, выпущенные из подствольников.

– Нашим не продержаться долго, - произнес Матвей Соболев, нагнав озиравшегося по сторонам Басова.
– Сейчас их там положат!

– А долго и не придется! Мы уже почти в тылу у янки. Пусть Олег даст нам еще пару минут, и тогда этим сукам станет совсем не до него!

Алексей Басов "прокачал" обстановку за считанные секунды, вспомнив удобную ложбину, как раз огибавшую позиции американцев, увлеченно расстреливавших пару партизан, отчаянно вцепившихся в клочок земли. Но того, что им противостоят всего два бойца, янки наверняка не знали, как не могли они знать, что еще двое уже целятся им самим в спины.

Прихотливо переплетавшиеся ветви кустарника мертвой хваткой вцепились в Басова, но, сделав усилие, полковник вырвался, прорвался сквозь заросли, а рядом, с треском и приглушенной руганью, ломился и Осипов. Их сейчас можно было услышать за километр, наверное, но американцы, все внимание уделившие пулеметчику, не заметили приближение противника и тогда, когда Басов со своим напарником выбрались из зарослей в сотне метров позади десантников.

– Суки!
– Полковник вскинул автомат, поймав в прорезь прицела пулеметчика, без остановки палившего из массивного, внушительного даже на вид "Миними", поставив его на сошки и растянувшись на земле.

Короткая очередь перерубила американцу позвоночник, и только теперь его соседи что-то поняли, встрепенувшись. Над головой Басова просвистело несколько пуль, и полковник упал, плюхнувшись на живот и выпустив за один присест весь магазин, все оставшиеся в рожке патроны.

– Матвей, мочи их! Давай "Шмеля"!

Осипов был готов. Услышав приказ, бывший омоновец отбросил свой "Калашников", вскинув на плечо двенадцатикилограммовый раструб реактивного огнемета. Почти не целясь, Матвей нажал на спуск, и из казенного среза за спину ему ударила струя раскаленных газов, а к противнику, на лету расправляя короткие плоскости стабилизатора, устремилась реактивная граната.

Преодолев сотню метров, отделявшую Матвея Осипова от американцев, граната РПО-А доставила к цели свою смертоносную начинку, замкнутую в герметичную капсулу, распылив над позициями десантников облако аэрозольной взрывчатки, накрывшей почти всех американцев. А затем сработал детонатор, и над лесом взметнулся огненный вихрь, а в лица партизанам ударила волна жара, мгновенно опалившая брови. В грохоте взрыва утонили, растворились крики умиравших почти мгновенно врагов, и при мысли об этом Алексей Басов не ощутил и тени угрызений совести. Эти люди не могли не знать, что ждет их на той земле, куда они явились непрошенными, принеся с собой ужас войны.

– Уходим, - приказал полковник.
– Давай напрямик, к нашим! Сейчас здесь будет полно этих ублюдков!

Огибая еще дымившееся пепелище, партизаны кратчайшим путем двинулись к позиции Бурцева, который, прекратив огонь, смотрел на то, как опадает столб огня, пожравший жизни его врагов.

– Сваливаем, - на бегу крикнул растерявшемуся пулеметчику Басов.
– Ноги в руки и бегом марш отсюда на хрен! Азамат, что за дела?!

Только теперь полковник заметил кровь, струившуюся из под плотно прижатой к плечу ладони своего бойца. А тот, побледнев от боли или, скорее даже от страха, исподлобья смотрел на своего командира.

– Его зацепило, - сообщил Бурцев, деловито собиравший разбросанные всюду магазины - без "рожков" те патроны, что сержант таскал в ранце на своем горбу, можно было вышвырнуть прямо сейчас, так хоть будет легче бежать.
– Кажется, пуля там осталась!

– Терпи, браток! Отойдем хотя бы на версту, там и тобой займемся. Ничего, крови много, вся не вытечет! Матвей, возьми его ствол! И патроны забери, и тебе пригодятся, и Азамату легче будет!

Осипов принял из рук своего товарища потертый с виду, но вполне пригодный для боя АКС-74 - по сравнению с израсходованным "Шмелем" такая ноша для бывшего омоновца была и вовсе незаметной. Забросив автомат за спину, Матвей кое-как распихал по карманам "разгрузки" магазины, помня, что каждый лишний патрон есть еще один шанс живыми вернуться их этого рейда. А командир, дрожа от возбуждения, все подгонял, не желая оставаться на месте ни секундой больше, чем это необходимо.