День помощи

Вертолет, взлетевший с палубы авианесущего крейсера "Адмирал Кузнецов", совершал патрульный полет на расстоянии более ста километров от соединения. В поисковом варианте он мог принимать на борт тридцать шесть акустических буев, в автоматическом режиме посылавших сигнал на вертолет, и сейчас "Камов" щедро рассыпал эти буи над морем, по пути следования эскадры. Поскольку эскорт авианосца включал в себя лишь два больших противолодочных корабля с мощными гидроакустическими комплексами, основная задача по поиску и обнаружению чужих субмарин легла именно на авиацию. А в том, что поблизости этих субмарин хватает, командующий соединением вице-адмирал Спиридонов совершенно справедливо не сомневался.

– Кэптен, сэр, цель удаляется, – сообщил акустик "Гавайев", связавшись с центральным постом. – Расстояние между нами и разница в скорости слишком велики. Не догоним.

– Увеличить скорость до двадцати трех узлов!

Кэптен О'Мейли был уверен в своем корабле, как и в том, что русским не по силам будет его обнаружить. Противник, а Эдвард уже думал о русских именно так, не заботясь более о том, чтобы добавлять приставку "вероятный", был слишком далеко, и чтобы занять позицию для атаки, следовало спешить.

– Командир, нас могут обнаружить, – предостерег капитан старший помощник Финниган. Даже субмарина класса "Виржиния" на большой скорости становилась достаточно шумной. – Русские здесь в своей власти потопить нас, если сочтут опасными.

– Они вот-вот покинут район поиска, – возразил О'Мейли. – Мы не можем упустить их. Я уверен, что это именно "Кузнецов", и сейчас, возможно, только нам известно, где находится русский авианосец.

Приводимая в движение мощным водометом, субмарина набрала ход, быстро сравнявшись в скорости с русскими кораблями, а затем и превзойдя их. Она по-прежнему оставалась очень тихой, но все же один из сброшенных вертолетом буев уловил возросший шум. Простое устройство, ничего не излучавшее, действовавшее только в пассивном режиме, практически не могло быть обнаружено, при этом эффективно выполняя свою задачу.

– Есть сигнал, – на панели перед штурманом-оператором противолодочного вертолета Ка-27ПЛ мигнула лампочка, отражавшая состояние одного из буев, только что пославшего тревожный сигнал в направлении винтокрыла. – Неопознанная подводная лодка в квадрате десять-шестнадцать!

– В этом районе не должны находиться наши лодки. Это чужак! – Во избежание ошибок всем летчикам и командирам противолодочных кораблей были сообщены районы боевого дежурства вышедших в море своих субмарин. – Разворачиваемся, – пилот тронул штурвал, заложив довольно резкий вираж. – Штурман, связь с флагманом. Сообщи о контакте.

Вертолет, зависнув над волнами, опустился еще ниже. Створки люка открылись, и в воду погрузилась антенна гидроакустической станции, соединенная с геликоптером пуповиной мощного кабеля.

– ГАС в режим шумопеленования, – приказал командир экипажа "Камова". Не стоило раньше времени выдавать свое присутствие чужаку.

– Сигнал очень слабый, – сообщил оператор вертолета. – Это не "Лос-Анджелес", но точно и не наша лодка. Цель удаляется с большой скоростью. Похоже, она движется на перехват эскадры.

– Что на магнитометре? – противолодочный вертолет Ка-27ПЛ, как и все машины такого класса, был оснащен детектором магнитных аномалий, иногда становившимся не менее эффективным, чем гидролокатор.

– Пусто, – с некоторым удивлением ответил оператор. – Черт, наверное, опять барахлит!

На самом деле техника была в порядке. Просто примененная в конструкции "Гавайев" маломагнитная сталь, дополненная противогидроакустическим покрытием, практически не создавала магнитного поля, демаскирующего любые субмарины. Смертельно опасная, субмарина оставалась почти не заметной, готовая в любой момент нанести из глубины роковой удар.

На флагмане тем временем приняли сигнал с вертолета. Еще две винтокрылые машины спешно начали готовить к вылету, подав их на палубу авианосца. Техники подвесили торпеды в бомбоотсек вместо гидроакустических буев.

– Эскадре лечь на курс двести пятьдесят, – приказал Спиридонов. – Самый полный вперед. Выполнить противолодочный маневр. Вертолеты в воздух. Направить в квадрат десять-шестнадцать "Североморск".

– Разрешение на применение оружия? – спросил офицер, отвечавший за связь.

– Только в порядке самообороны. Я не собираюсь начинать третью мировую войну, – произнес вице-адмирал, сейчас сожалевший больше всего о том, что в его распоряжении лишь два корабля, способных действительно эффективно бороться с подлодками. Пара эсминцев типа "Сарыч" в таком деле была практически бесполезна, поскольку при создании этих кораблей упор делался на мощное зенитное и ударное вооружение, а для приличного гидроакустического комплекса места на них уже не нашлось.

Эскадра, быстро разгоняясь до тридцати узлов, и сжигая остатки топлива, отвернула в сторону, наверняка выходя из-под удара. Спиридонов не беспокоился, что у его кораблей кончится горючее, зная, что из Мурманска уже должен был выйти танкер. А противолодочный корабль полным ходом двинулся навстречу обнаруженной субмарине. Разумеется, о его приближении на борту "Гавайев" узнали очень скоро.

– Надводная цель, приближается на большой скорости, – сообщил Джефферсон. – Думаю, это русский эсминец класса "Удалой".

Акустический импульс, посланный с русского корабля, пронзил толщу воды, и по корпусу "Гавайев", находившихся в четырех милях от вертолета, прокатилась дробь, заставив моряков вздрогнуть.

– Нас обнаружили, – сообщил Джефферсон. – Гидроакустическая станция работает в активном режиме.

– Дьявол! – О'Мейли сжал нервно кулаки. – Уменьшить скорость до пяти узлов. Штурман, какая здесь глубина?

– Не более семисот футов, кэптен, сэр!

– Погружение до шестисот пятидесяти футов, – О'Мейли рисковал, ведь подлодка могла запросто напороться днищем на скалы, но это было лучше, чем чувствовать себя мишенью для русских торпед. – Подготовить ложную цель к запуску. – В крайнем случае русских можно было попытаться отвлечь акустическим имитатором, хотя особых надежд, что они примут ложную цель за настоящую подлодку, Эдвард О'Мейли не питал.

"Гавайи" опустились к самому дну, резко замедлив ход, и практически растворившись в шуме всегда неспокойного северного моря, но этим не удалось обмануть охотников. Эсминец и сразу три вертолета, кружившиеся где-то, как казалось подводникам, прямо над головами, прощупывали море до самого дна акустическими импульсами, но противоакустическое покрытие вкупе со специально подобранными обводами корпуса частью рассеивало, частью поглощало направленные на субмарину ультразвуковые импульсы.

"Камовы", похожие на стаю стрекоз, порхающих в знойный день над рекой, то зависали на одном месте, опускаясь так низко, что гребни волн едва не касались их, то совершали резкий рывок в сторону, погружая и вновь поднимая из воды антенны гидролокаторов, соединенные с самими вертолетами толстым кабелем. Пальцы моряков и летчиком лежали на кнопках сброса торпед, взгляды не отрывались от экранов сонаров, вдруг опустевших.

– С "Североморска" сообщили, что потеряли цель, – доложил спустя несколько минут вахтенный офицер Спиридонову.