День помощи

– Не сомневайтесь, мы их найдем, Алексей Игоревич, – еще раз веско пообещал Фалев, вообще старавшийся держаться предельно уверенно, иначе вполне рискуя расстаться с погонами. – Честь мундира в любом случае будет спасена. Я не позволю плевать в лицо российской милиции, господин президент! Мы достанем этих гадов!

– Сделайте это, – приказал Швецов. – Найдите мерзавцев, Николай Сергеевич!

Министр отключился – у него было много работы. А президент не на шутку расстроился. Ажиотаж, поднявшийся в прессе, явно не спроста. Кому-то очень нужно выставить российские власти в не лучшем свете, причем играли, судя по всему, преимущественно на западную публику. Обыватели за рубежом должны были поверить, что русские – сущие звери, а зверей, как известно, иногда отстреливают. Определенно все это с каждой минутой меньше и меньше нравилось Алексею. Сперва Бейл, теперь вот эта идиотская потасовка. Да, тут было, над чем поразмыслить.

Больше всего Швецову в эти минуты хотелось, чтобы к нему вдруг явился этакий мудрец, все разложив по полочкам и сказав, что и как делать дальше. Чудес, как известно, не бывает, но все же просто посоветоваться стоило. А наиболее осведомленным – не считая "силовиков" – и лично заинтересованным в происходящем был ни кто иной, как глава "Росэнергии". С ним Алексей и связался, благо возможности техники позволяли это сделать в любое время и практически в любом месте.

– Вадим, – без долгих предисловий сказал президент. – Вадим, нужно разобраться в происходящем. МВД уже работает, но эта заваруха касается и тебя, так то сам понимаешь.

– Меня и всей "Росэнергии" все это дерьмо касается в первую очередь, Алексей, – невесело рассмеялся в ответ Захаров. – Это удар по нам, по нашему имиджу. Кто захочет иметь дело с корпорацией, на камеру снимающее избиение собственных сотрудников, рискнувших выразить недовольство?

– Если ты про западников, то никуда они не денутся, – отмахнулся Швецов. – Альтернативы у европейцев нет. То есть, варианты конечно, имеются, и они могут найти замену нашему топливу, но это будет сложно и очень дорого. Главное, ты успокой своих, выступи перед народом, устрой пресс-конференцию какую-нибудь. Подонков мы отыщем непременно, но это дело времени, пусть даже счет идет на дни, максимум – на недели.

– Да, конечно, Алексей, я не сомневаюсь, – как-то без особой уверенности вымолвил в ответ Захаров, добавив вдруг: – Знаешь, Громов, тот парень, который раньше работал с "Нефтьпромом", в больнице. Эти уроды избили его едва не до смерти. Сломаны три ребра, порвана селезенка, еще что-то помяли. Да, и сотрясение мозга к тому же. В прочем, Максу еще повезло – несколько минут назад мне сообщили, что умер один из наших охранников. Дьявол, лучше бы я оставил парня под Смоленском!

– Мне жаль, – совершенно искренне посочувствовал президент. – Мы разберемся, всех переловим и пересажаем, Вадим, будь уверен. Это выпад против власти, недаром ведь бандиты пользовались милицейской формой. Нам объявлена война, причем отнюдь не бескровная. Сперва диверсии на газопроводе, теперь еще эта мерзость, – принялся мрачно перечислять Швецов. – Все же мы сами, я виноват в этом. Где-то я совершил ошибку, дал повод нашим противникам, выказал наши слабые места, а уж они не замедлили нанести удар. И, главное, пресса тотчас подхватывает все, нагнетая истерию, а мы не можем, не имеем права если не заткнуть их, то хотя бы придержать немного, чтобы самим собраться с мыслями. Чертова демократия!

Острее всего сейчас глава огромного государства ощущал, что теряет контроль над ситуацией. Он уже не мог с уверенностью сказать, что и когда предпримут соперники, с трудом успевая лишь реагировать на события. Казалось, будто Швецов попал в настоящую сеть, и каждое движение, неумелая попытка выбраться из нее, приводила лишь к тому, что он запутывался все сильнее. Оставалось лишь признать – попытка все изменить заставила противников действовать на опережение. Он разорил осиное гнездо, и теперь не знал, куда ужалят в очередной раз.

Мотоциклисты и патрульные машины ГАИ тем временем уже выехали прямо на летное поле, промчавшись мимо транспортного самолета Ан-12, совершившего незапланированную посадку в аэропорту Сочи два часа назад из-за неполадок в навигационной аппаратуре. Наконец кортеж добрался до президентского Ил-86, оцепленного людьми из службы безопасности главы государства. Роскошный черный ЗИЛ, который Швецов, движимый чувством патриотизма, предпочел различным иномаркам, плавно затормозил, и телохранитель, выскочивший из следовавшей позади машины сопровождения, распахнул дверцу шикарного, казавшегося тяжелым и мощным, словно танк, лимузина.

– Господин президент, – к Швецову, прищурившемуся от лучей яркого южного солнца, подошел командир экипажа. Молодцевато козырнув высокопоставленному пассажиру, пилот бодро доложил: – Ваш самолет готов к вылету. Все системы проверены, баки полные.

– Замечательно, – рассеяно кивнул Алексей, которого вдруг привлекли сдобренные отборным русским матом удивленные возгласы, доносившиеся с дальнего конца летного поля. Спустя мгновение тренированный слух президента уловил рев мощных моторов и лязг гусениц, звуки, которым здесь неоткуда было взяться.

Обернувшись, Швецов увидел невероятную картину. Протаранив забор из металлической сетки, опоясывавший аэродром, на бетон выскочили несколько боевых машин десанта, покрытых коричнево-зелеными пятнами камуфляжной раскраски. Охватив дугой стоявший почти в центре летного поля президентский лайнер, бронемашины разом остановились, так, что раздался скрип тормозов. С металлическим звуком башни развернулись в направлении сгрудившихся возле трапа людей, сопровождавших президента.

– Какого хрена, – выдохнул ошеломленный происходящим начальник охраны, стоявший позади Швецова. – Что происходит?

Творившееся в эти секунды на летном поле было слишком странным. А на все странности у Андрея Крутина существовала лишь одна команда для своих подчиненных, которую он и не замедлил отдать:

– К бою! Оружие наизготовку!

Телохранители Швецова, заняв круговую оборону возле президента, выхватили свои "Векторы" и "Верески", хотя против бронированных машин этого явно было недостаточно. Президент без особого труда узнал в блокировавших взлетную полосу бронемашинах БМД-4М, новейшие боевые машины десанта, начавшие поступать на вооружение пару лет назад и пока произведенные в считанных десятках экземпляров.

Эти машины имели вооружение, аналогичное боевым машинам пехоты БМП-3, то есть гладкоствольное орудие калибром сто миллиметров, используемое также в качестве пусковой установки для управляемых противотанковых ракет "Аркан", с которым в единой установке были совмещены тридцатимиллиметровая автоматическая пушка и пулемет. Этот внушительный набор был дополнен курсовым пулеметом РПКС-74 калибра пять целых сорок пять сотых миллиметра, установленным в шаровой установке в передней части машины. И все это великолепие, сейчас уставилось черными зрачками дульных срезов на президента и окружавших его людей.

– Алексей Игоревич, что происходит? – негромко спросил Иван Скворцов, под прицелом мощного орудия вдруг почувствовавший, как похолодело внутри. – Что это такое?

Откуда-то к президентскому самолету бросилась группа вооруженных солдат, численностью около взвода. Должно быть, это были бойцы из аэродромной охраны. Башня одной из БМД тотчас развернулась в сторону приближавшихся фигур в полевом камуфляже, и в гул, стоящий над аэродромом, вплелась длинная очередь из ПКТ. Приближавшиеся солдаты, когда пули выбили осколки бетона у них под ногами, замешкались, сбившись в кучу.