День помощи

Эскадренный миноносец "Безупречный", несколько поспешно завершив затянувшийся поход, возвращался в порт, но причиной тому был не приказ премьер-министра, вот уже несколько часов исполняющего обязанности главы государства, а банальная поломка, не слишком серьезная, правда, – неполадки в энергетической установке. Именно это и заставило командира корабля покинуть направлявшуюся на запад, навстречу американским авианосным ударным группам эскадру, заодно приняв на борт командующего Северным флотом.

Борис Макаров получил приказ выдвигаться навстречу американцам, когда соединение кораблей Северного флота находилось менее чем в ста милях от Мурманска, и не пожелал покинуть флагман, лишь позже, когда земля была уже вне досягаемости палубных вертолетов, согласившись вернуться в штаб. Наконец показались родные берега, и адмирал, выйдя на мостик, наблюдал, как вырастает из дымки крутой берег.

– Право на борт сто восемьдесят, – рулевой крутанул штурвал, и корабль водоизмещением почти восемь тысяч тонн, от носа до кормы забитый разнообразными системами вооружений, от сверхзвуковых противокорабельных ракет "Москит", до шестиствольных автоматических пушек АК-630 калибром тридцать миллиметров, резко развернулся, оставляя за собой пенный след.

– Полный назад! – похоже, капитан решил продемонстрировать свое искусство командующему флотом, швартуясь вопреки всем существующим инструкциям. Что ж, подумал наблюдавший за всем процессом Макаров, в былые времена, когда он сам командовал не флотом, а только лишь сторожевым кораблем на Черном море, он тоже стремился продемонстрировать свою лихость всем, кто оказывался рядом.

На полном ходу, делая тридцать три узла, "Безупречный" подошел к пирсу, едва не касаясь его бортом. Стоявший на корме мичман громко сообщал расстояние до берега:

– Сто метров, – движение корабля не прекращалось. – Семьдесят метров! Пятьдесят метров, – раздавались зычные выкрики бравого мичмана-североморца. – Тридцать метров!

– Полный назад! – Через мгновение после того, как прозвучал приказ капитана, винты эсминца начали вращаться в обратную сторону, гася скорость пятящегося назад корабля.

Стоящие на причале матросы приняли швартовые концы, сброшены им с палубы "Безупречного", притянув эсминец к причальной стенке, и затем подали сходни. На берегу адмирала Макарова уже ждали офицеры из штаба во главе с контр-адмиралом Сергеевым. Две черные "Волги" с казенными номерами стояли позади них, готовые доставить командующего в штаб.

– Товарищ адмирал, – начальник штаба отдал честь Макарову, четко, как на параде. – Товарищ адмирал, получен приказ об отмене боевой готовности. Всем кораблям и подводным лодкам приказано вернуться на базы. Также приказано прекратить все полеты разведывательной авиации над акваторией Норвежского моря.

– Кто отдал такой приказ? – у Макарова вдруг возникли сомнения в том, что Верховный главнокомандующий внезапно резко поменял свою политику, испугавшись американцев.

– Приказ подписан исполняющим обязанности президента Самойловым, – ответил Сергеев. – Швецов болен, и премьер-министр принял на себя его полномочия буквально пару часов назад. Даже еще не было никаких сообщений в средствах массовой информации.

– А американцы тоже отвели свои корабли от наших границ?

Адмирал почувствовал, что происходит что-то не то. Неожиданный приказ, свалившийся, как гром средь ясного неба, явно был ошибочным. Возможно, в далекой Москве из-за кремлевских стен просто не были видны приблизившиеся к русским берегам американские ударные авианосцы, палубная авиация которых теоретически уже могла атаковать цели в западной части Кольского полуострова.

– Никак нет, – начальник штаба, разумеется, владел всей собранной разведкой информацией. – Их авианосные группы остаются на прежних позициях. Палубная авиация выполняет довольно интенсивные полеты, в том числе и для сопровождения наших разведывательных самолетов.

– Ясно, – коротко кивнул Макаров.

Командующий мог многое сказать. Адмирал мог бы добавить еще, что отдавать такой приказ, когда в нескольких сотнях километров от российских берегов находится огромный американский флот, десятки боевых кораблей, сотни крылатых ракет и реактивных истребителей, мог только идиот или… предатель. В тот момент, когда знать каждый шаг американцев, занявших такую хорошую позицию для удара, было буквально жизненно необходимо, кто-то по недомыслию или намеренно, что было хуже всего, даже запретил применять разведывательную авиацию, единственное средство, позволяющее вовремя узнать об опасности, ведь нормальных спутников в распоряжении моряков, вообще в распоряжении российских военных, было так мало.

Адмирал Макаров мог бы высказать все это своему начальнику штаба, еще меньше, чем сам командующий флотом, причастному к этому глупому, совершенно невозможному сейчас приказу, но вместо этого лишь потребовал:

– Срочно соедините меня с командующим военно-морским флотом!

Федора Голубева звонок из Мурманска застал в Главном штабе ВМФ. Слишком много всего случилось за последние дни, и командующий военно-морским флотом России намеревался, наконец, когда опасность вроде бы миновала, и война уже не казалась такой вероятной, отдохнуть от забот.

– Товарищ адмирал флота, – Макаров старался держаться спокойно, не давать воли эмоциям, хотя получалось это не очень хорошо. – Вам известна обстановка в Норвежском море? Четыре авианосные ударные группы уже развернуты вдоль морских границ России, еще одно соединение во главе с "Энтерпрайзом" присоединится к ним через считанные часы. Я не могу выполнить приказ об отмене боевой готовности. Множество наших военных баз, просто городов уже находится в пределах досягаемости американских "Томагавков", и только присутствие в море наших кораблей и, особенно, подводных лодок может сдержать американцев от необдуманных действий.

– Вы что, всерьез верите в возможность войны между нами и Штатами, адмирал? – удивился Голубев, чувствуя, как наваливается на него усталость. После сообщения о болезни Швецова, неофициального, не оглашенного публично, адмирал уже перестал понимать, что происходит в высших политических кругах, но его работа была проще. – Чего вы опасаетесь, провокаций?

– Я опасаюсь вторжения, товарищ командующий, – неожиданно резко бросил в ответ Макаров. – Свыше полусотни боевых кораблей, не менее десятка многоцелевых атомных субмарин, это не та вещь, на которую можно не обращать внимание. Я не знаю, что намерены предпринять американцы, но мы просто не имеем права сейчас оставлять их без присмотра.

– Бросьте, – попытался успокоить Макарова главнокомандующий, мечтавший только о том, чтобы поскорее покинуть свой кабинет. – Война с американцами, право, это же смешно! Мы же ядерная держава, как и Соединенные Штаты. Любые разногласия, любой, даже самый мелкий конфликт, могут привести к ядерной войне, и это в Пентагоне и Белом Доме понимают не хуже нас. Это просто демонстрация силы, не более того. Американцы скоро тоже уберутся от наших берегов, я уверен. Вы получили приказ, адмирал? Ну так и выполняйте его, и это будет большее, что вы можете сейчас сделать для сохранения безопасности нашей страны.