День помощи

– В условиях, когда законно избранный президент отстранен от власти, но официально его полномочия еще никому не переданы, управлять ядерным арсеналом русских стало некому, – спокойно парировал Натан Бейл. – Для приведения в готовность к пуску русских баллистических ракет необходимо получить разрешение от президента России, министра обороны и начальника русского Генерального штаба, у каждого из которых находится пульт управления типа нашего "мяча". Только если все три названных мною человека введут секретные коды, снимающие ракеты с предохранителя, расчеты, находящиеся, как и у нас, в подземных командных пунктах, а также командиры подводных лодок с баллистическими ракетами смогут применить оружие, – бывший заместитель руководителя ЦРУ проявил отличное знание предмета. – Но поскольку президент сейчас арестован, и ему никто, по крайней мере, в течение нескольких ближайших часов, не позволит приблизиться к "ядерному чемоданчику", русские ракеты так и останутся в шахтах, что бы ни происходило на поверхности. Конечно, есть вероятность, что кто-то из офицеров сможет обойти систему защиты, но на этот случай тоже следует принять определенные меры, в частности, уничтожение мобильных ракетных комплексов, таких как SS-24 и SS-25, которые обладают большей автономность в сравнении с теми ракетами, что находятся в шахтах. Также следует нанести удар по русским атомным субмаринам, вооруженным баллистическими ракетами, в том числе и находящимся сейчас в океане. Хотя, по большему счету, это мне кажется излишним. Тактическое же ядерное оружие русских, то, применять которое теоретически могут командиры корпусов и дивизий, без согласования с высшим руководством, давно уже находится на складах, в войсках боеголовок нет, и им нечего будет нам противопоставить в обычном бою.

– Даже без ядерного оружия русская армия обладает огромной мощью, – заметил Джозеф Мердок. – Это все же не иракцы или сербы. Русские отлично вооружены, многие образцы их военной техники не уступают нашим новейшим разработкам, к тому же их армия многочисленная. Мы понесем огромные потери даже без использования русскими оружия массового поражения, поэтому такое решение требует тщательного анализа.

– Да, русские, это вовсе не сербы, и тем более не иракцы, – вступил в беседу глава Агентства национальной безопасности. – Но это отнюдь не означает, что они лучше и опаснее. Армия Саддама к началу "Бури в пустыне" была четвертой по численности в мире – свыше девятисот пятидесяти тысяч человек, в том числе восемь элитных дивизий республиканской гвардии – и имела огромный опыт боевых действий, – заметил Реджинальд Бейкерс. – Оккупация Кувейта стала последним эпизодом долгой войны, которую вел Ирак, войны, закончившейся убедительной победой над иранской армией, равным по силам противником, к тому же отличавшимся яростным фанатизмом. У русских, действительно, есть много современного оружия, в этом вы правы, но у них не иного, нет ощущения вкуса победы, который познали иракцы, прежде чем быть разгромленными намного уступавшими им по численности, и едва ли существенно превосходившими по качеству войсками Антииракской коалиции.

– Русская армия тоже имеет боевой опыт, – неожиданно поддержал директора ЦРУ глава президентской администрации. – Они ведь уже несколько лет ведут войну с повстанцами на Кавказе, и через эту войну прошли многие их солдаты и офицеры.

– Приведенный вами пример, по меньшей мере, не показателен, – усмехнулся Бейкерс, затем пояснив: – Качество русских солдат, уровень их подготовки исключительно низок. Большая часть русских солдат не обучена обращаться с той техникой, которая им доверена, и некоторые офицеры от них мало отличаются. И, главное, у русских на самом деле нет боевого опыта. Конфликты на границах, в той же Чечне, к примеру, не в счет господа. Во-первых, там участвуют, в основном, подразделения Внутренних войск, по сути, полицейские части, а также легкие силы типа парашютно-десантных войск. Во-вторых, русские, сражаясь силами целого государства против нескольких сотен чеченцев и иностранных наемников, вооруженных автоматами Калашникова и гранатометами, едва не проиграли эту войну, добившись успеха лишь за явного численного перевеса, и их офицеры это отлично понимают, а это, согласитесь, не способствует поднятию боевого духа. И, наконец, в-третьих, даже получив боевой опыт, сражаясь в горах с чеченцами, русские не готовы к войне с равным противником. Одно дело, господа, гонять по лесам кучку партизан, и совсем другое – вести бой с механизированными и танковыми частями, имеющими мощную поддержку с воздуха и получающими разведывательные данные со спутников, – тоном опытного наставника произнес шеф АНБ. – Да, русские особе внимание уделяют сейчас и всегда уделяли боевому опыту. Именно его отсутствием их собственные историки сейчас и объясняют то, что в сорок первом году нацисты дошли до пригородов Москвы. Якобы гитлеровская армия воевала два года, а русские в это время сидели в казармах, штудируя труды Ленина и Сталина. Эта мысль есть в каждой работе о причинах неудач Красной армии, хотя на самом деле ситуация в то время была абсолютно противоположной. Именно Красная Армия и обладала наибольшим боевым опытом в мире, если не считать, пожалуй, японцев, не только одержав победу над финнами в тяжелейших условиях северной зимы, но и за считанные недели разгромив ту же японскую армию в Монголии, тогда как у немцев реальный боевой опыт при покорении Европы получили немногочисленные парашютисты, диверсанты и летчики, главная же ударная сила, танковые и механизированные соединения, фактически только занимали захваченные территории, почти не вступая в бой с противником. Сейчас же именно американская армия обладает опытом реальных боевых действий, пройдя через Ирак и Афганистан, тогда как русские не могут провести даже учений из-за недостатка средств. В прежние времена, когда был еще Советский Союз, они задействовали в своих маневрах силы целых военных округов, теперь же даже участие одной дивизии для них становится настоящим событием. И я уверяю всех сомневающихся, что кроме численности, устрашающе выглядящей только на страницах отчетов их командования, русским нечего нам противопоставить. Достаточно нажать на них посильнее, и вся их громадная армия просто в панике разбежится.

Доводы Бейкерса казались достаточно весомыми, вызывающими доверие, но все же директор ЦРУ продолжал упорствовать, понимая всю серьезность последствия принятого решения:

– Не вся русская армия представляет собой ту необученную толпу, которую вы нам описали. У них есть достаточно подразделений, укомплектованных профессионалами и оснащенных самым современным оружием, например, десантные войска или морская пехота. Эти бойцы умеют пользоваться своим оружием и умеют воевать.

– И именно по этим подразделениям следует нанести первый и самый мощный удар, – согласился Бейл. – Русские знают, что это лучшие из лучших в их армии, и их разгром, их уничтожение, заставят остальных офицеров и солдат ощутить дикий страх, ведь если так легко были разбиты элитные части, на что же надеяться остальным?

– Все равно это авантюра. Нет, не так, это настоящее самоубийство! – воскликнул Николас Крамер. – Начинать войну с ядерной державой, со второй по силе армией в мире может только сумасшедший! Я даже думать об этом не могу.

– К счастью, решение принимать не вам, Николас, – усмехнулся Бейл.

– Я согласен с Николасом, – приняв замечание советника по безопасности на свой счет, заявил Роберт Джермейн. – Такой шаг приведет только к катастрофе. Одно дело вторгаться в страну, расположенную в другом полушарии и живущую едва ли не в каменном веке, и совсем другое вести войну против мировой державы. Россия утратила былую мощь, это верно, но того, что еще осталось, с лихвой хватит, чтобы уничтожить Америку. Наше превосходство в боевой мощи далеко не так однозначно, и я не готов отправить на бойню тысячи американских солдат.

– А мне доводы Натана кажутся вполне убедительными, – вдруг произнес президент Мердок. – Первая кампания против Ирака, "Буря в пустыне", показала, что не обязательно уничтожать армию противника физически, а достаточно лишь деморализовать ее, чтобы добиться победы. Против почти миллиона прошедших десять лет непрерывных боев иракцев у нас были разношерстные подразделения полутора дюжин государств, на треть меньшие по численности, к тому же просто не готовые действовать совместно, вооруженные совершенно различным оружием, имеющие несопоставимый порой уровень подготовки. И, тем не менее, после воздушной войны хватило всего ста часов наземной операции, ста часов наступления, чтобы Ирак фактически признал поражение. Неужели, господа, сейчас, когда качественный уровень нашей армии возрос по равнению за минувшие десятилетия в десятки раз, а русские так и остались на уровне конца восьмидесятых годов прошлого века, растеряв свой боевой опыт, лишившись многих грамотных офицеров, мы должны проиграть? Решительно мне эта идея нравится. Я за военную операцию! Нам не нужна Россия, вставшая с колен, но также не нужна Россия, ввергнутая в хаос, где ядерные боеголовки будут продавать на колхозных рынка. и только мы, и никто иной, должны восстановить порядок.

– Господин президент, подумайте, на что вы обрекаете свой народ, – не унимался директор ЦРУ. – Есть много иных способов нанести русским серьезный ущерб, но открытое столкновение крайне опасно для нас.

– Я уверен, что мы сумеем так скоординировать действия всех наших войск, что русские не смогут нанести ответный удар, – произнес генерал Форстер. – В условиях, когда вероятность применения ими ядерного оружия равна нулю, мы обладаем подавляющим преимуществом над русской армией по всем параметрам. Вооруженные силы Соединенных Штатов способны выполнить такую задачу, в этом, господин президент, вы можете не сомневаться.

– Но это следует рассматривать, как особый случай, – напомнил Натан Бейл. – Я рассчитываю, что удастся освободить Швецова силами группы "Дельта", и тогда использование войск нам не понадобится. Русский президент сам наведет порядок в своей стране, пусть и с некоторой нашей помощью, но не столь явной, и далеко не такой масштабной, как полноценное вторжение.

– Да, – утвердительно кивнул Джозеф Мердок. – Конечное, полномасштабная военная операция против России будет лишь запасным вариантом, но подготовку к ее проведению следует начать прямо сейчас. – Президент взглянул на председателя комитета начальников штабов: – Итак, генерал, сколько времени вам понадобится для подготовки такой операции?

– Около суток, господин президент, – вместо Форстера ответил его заместитель. – Подобные планы существовали всегда, для этого ведь и существует штаб. Потребуется подтянуть резервы, провести перегруппировку сил, вывести наши подразделения на передовые рубежи. Да, – кивнул генерал Стивенс, – не думаю, что нам потребуется больше суток. Мы задействуем все транспортные самолеты, большую часть грузовых кораблей и сможем уложиться в эти сроки.

– И какой же стратегии мы должны придерживаться исходя из этих планов? – поинтересовался президент.

– Полагаю, Эндрю, на этот вопрос вновь следует ответить вам, – произнес, взглянув на своего заместителя, Дональд Форстер, и, уже обращаясь к Мердоку, пояснил: – Этот план целиком и полностью является плодом напряженной деятельности генерала Стивенса, господин президент.

– Сэр, – благодарно кивнув главе комитета начальников штабов, произнес генерал Стивенс, взглянув на президента. – Сэр, прежде поводя военные кампании против Сербии, Ирака, Афганистана, мы имели дело с противником, значительно более слабым во всех отношениях. Тогда мы стремились минимизировать наши потери, ведя бесконтактную войну, методично нанося ракетно-авиационные удары по вражеской инфраструктуре. Бомбардировки длились неделями, наземные же войска порой вовсе не принимали участия в боевых действиях. За время операции "Союзническая сила" на сербов в течение почти двух месяцев было сброшено двести двадцать тысяч тонн авиационных боеприпасов, в том числе без малого тысяча крылатых ракет, при этом авиация совершила более тридцати тысяч вылетов, а сухопутные войска участия в кампании не приняли вовсе. А в ходе боевых действий против талибов на Афганистан за примерно тот же срок было сброшено восемь с половиной тысяч тонн бомб, при этом наземную составляющую операции в основном выполняли войска Северного Альянса, которые эпизодически поддерживали наши подразделения специального назначения. Но в сложившихся условиях такие сроки проведения операции и сценарий ее осуществления для нас абсолютно неприемлемы. Сейчас ситуация иная, и соответственно иной будет наша стратегия. При той же интенсивности ударов воздушное наступление не должно длиться более нескольких суток, а в идеале – нескольких часов, что потребует колоссального напряжения наших сил и возможностей.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Николас Крамер. – Я не специалист в области военной стратегии и тактики, но мне казалось, что ставка на бесконтактную войну, массированное применение авиации вполне оправданы. Во Вьетнаме, если мне не изменяет память, наши потери составили немногим менее шестидесяти тысяч человек, при этом сами вьетнамцы потеряли около миллиона, но американское общество и большая часть политиков считала именно Соединенные Штаты проигравшей стороной. Чтобы избежать подобного сейчас, и следует сделать ставку на наше техническое превосходство, особенно в области авиационного вооружения, уничтожая противника с безопасного расстояния.