День помощи

Взвыли, набирая обороты, форсажные турбины "Адмирала Харламова". Скрытая изящными, стремительными обводами корпуса большого противолодочного корабля мощь бросила его вперед, туда, где под толщей воды пыталась затаиться неизвестная подлодка, которую сейчас каждый, кто находился на борту корабля, воспринимал как противника, не важно, условного или реального. Сорок пять тысяч лошадиных сил, сжатых до объема машинного отделения, сообщали кораблю водоизмещением чуть больше семи с половиной тысяч тонн скорость тридцать узлов, и этого было вполне достаточно, чтобы настичь и, если поступит такой приказ, уничтожить чужака. Однако этого капитану "Адмирала Харламова" было мало, и с кормы эсминца взмыл в небо, рассекая влажный морской воздух соосно расположенными винтами, противолодочный вертолет. Одна из двух, находившихся на борту противолодочного корабля, винтокрылых машин Ка-27 могла уничтожить любую подлодку, имея на борту все, необходимое для ее поиска и атаки, хотя для полноценной охоты привлекались, обычно, оба вертолета. Второй из них как раз подали на взлетно-посадочную площадку, и техники уже суетились вокруг, готовя машину к взлету.

Противолодочный корабль, разворачиваясь в сторону обнаруженной подлодки, нацелил на нее скрытую обтекателем под форштевнем носовую антенну гидроакустического комплекса, а также и противолодочные ракеты, до поры покоившиеся в громоздких контейнерах по обе стороны надстройки. А вертолет, облетев эсминец по левому борту, устремился к той точке на поверхности неспокойного моря, где по сообщению акустика и находилась неопознанная подлодка.

Маневры русского эсминца, разумеется, не остались незамеченными на борту "Гавайев". Перед кэптеном О'Мейли теперь стояла сложная задача – не упустить чудом обнаруженную русскую подлодку и при этом самому не стать жертвой эсминца, командир которого явно был очень серьезно настроен.

– Сэр, – доложил, обращаясь к О'Мейли акустик. – Цель "Альфа" увеличила скорость до тридцати узлов, заходит нам в корму. Дистанция быстро сокращается, мы уже в зоне досягаемости их противолодочных ракет.

– Думаю, стоит принять меры противодействия, – предложил старший помощник, слышавший слова акустика. – Нужно сбросить с хвоста этого "Удалого", а потом уже можно будет заняться русской подлодкой.

Противолодочный вертолет, взлетевший с палубы "Адмирала Харламова", тем временем оказался точно над тем местом, где акустики с эсминца обнаружили пытающуюся скрыться неизвестную подлодку. Створки люка в днище вертолета раскрылись, и, пробив водную поверхность, в воду опустилась соединенная с носителем длинным кабелем антенна гидролокационной станции. Акустически импульсы пронзили толщу воды, туту же оказавшись перехвачены акустиками "Гавайев".

Фиксирую акустические импульсы, – доложил лейтенант Джефферсон, ни на секунду не отрывавшийся от окружавших его мониторов. – Исходя из мощности и характера сигнала предполагаю, что это опускаемая ГАС противолодочного вертолета типа "Геликс-А".

– Проклятье, – прорычал О'Мейли. – Они зажимают нас в кольцо. Полный назад! Подготовить самоходный акустический имитатор к пуску.

Несмотря на неоспоримый прогресс в развитии средств подводной войны, за считанные годы превративший ударные субмарины из ненадежных жестянок, уязвимых перед всяким противником, в грозных охотников, таящихся на глубине, самолет, а особенно вертолет продолжал оставаться для подводников самым страшным противником. Автоматизированные боеукладки позволяли современным субмаринам расстрелять боекомплект из трех десятков торпед за считанные минуты. Мощная гидроакустика давала возможность за сотню миль обнаружить любой корабль, нанеся по нему удар из-под воды противокорабельными ракетами. Примерно то же происходило и в случае встречи с чужой подлодкой, с той лишь разницей, что бой с подводным противником велся на значительно более коротких дистанциях. Но скользящий над волнами вертолет оставался незамеченным до последнего момента, имея возможность зависать точно над тем местом, где затаилась его жертва, и нанести удар так быстро и внезапно, что никаких шансов уклониться у его противника не было.

Сколь бы совершенной не была субмарина, стрекочущий лопастями вертолет, вооруженный всего парой торпед или вовсе глубинными бомбами, этим примитивным средством противолодочной борьбы, казалось бы, безнадежно устаревшим, обладал над ней колоссальным превосходством. И американцы, и англичане долгое время пытались оснастить свои субмарины зенитным оружием, которое можно было бы применять из-под воды, но ни те, ни другие пока не преуспели в этом деле, так и не продвинувшись дальше опытных образцов. Русские поступили проще, дав в распоряжение подводников обычные ПЗРК, которых вполне хватало для отражения воздушных атак по идущей в надводном положении субмарине, но и это, разумеется, тоже было только полумерой.

Эдвард О'Мейли не раз во время учений, проходивших в самых разных уголках мира, оказывался один на один с идущим по следу вертолетом, и всякий раз он испытывал исподволь охватывавший его страх, хотя и знал, что это всего лишь игра. Но сейчас его противником выступали не такие же, как сам О'Мейли, американские моряки, а непредсказуемые русские, и наверняка на борту их вертолета были настоящие торпеды, которые с этих Иванов вполне станется применить. Капитан отчетливо, словно сам находился сейчас на поверхности моря, а вовсе не на глубине почти сто метров, представил скользящий над гребнями волн на предельно малой скорости лобастый русский "Геликс". Следовало срочно сделать хоть что-то, чтобы избавиться от вертолета. Эсминец, полным ходом приближавшийся сейчас к его подлодке, гораздо меньше беспокоил О'Мейли.

Запущенные на реверс водометы сначала заставили подлодку на несколько мгновений застыть на месте, с трудом преодолев силу инерции, а затем толкнули ее назад. Субмарина пронзила собственный кильватерный след, оказавшись в струе бурлящей воды. Старый, сотни раз проверенный на практике прием, не подвел и на этот раз. Возмущенная водная масса надежно укрыла подлодку, окутав ее практически непроницаемым для акустических импульсов, посылаемых вертолетом и эсминцем. Отметка, обозначавшая на индикаторах русских гидролокационных станций чужую субмарину, исчезла, заставив акустиков удивленно вздохнуть.

– Контакт прерван, – доложил по системе внутренней связи оператор гидролокационной станции "Адмирала Харламова". – Цель-один не наблюдаю.

Мичман, поспешно переключавший сонар из одного режима в другой, но всякий раз видевший лишь пустоту, еще не знал, что пилот Ка-27, описывавшего круги над морем в нескольких милях от противолодочного корабля, передал на его борт в точности такое же сообщение.

– Товарищ капитан, – вахтенный офицер, обратившийся к Чистякову, выглядел растерянным и даже немного обиженным. – Мы потеряли контакт с неопознанной подлодкой в квадрате семнадцать-сорок один.

Офицер, довольно молодой капитан-лейтенант, был расстроен тем, что охота за чужой субмариной, которая вполне могла оказаться и тщательно разыскиваемым "Северодвинском" прервалась так быстро, едва успев начаться.

– Продолжать поиски, – уверенно приказал Чистяков. – Передайте пилотам вертолетов, пусть прочесывают указанный квадрат и все, граничащие с ним. Машинному отделению – снизить скорость до пятнадцати узлов. Мы ничего не услышим из-за собственного шума, если будем мчаться полным ходом. Вертолетные гидроакустические станции переключить в режим шумопеленгования. И свяжитесь с сушей, пусть поднимают противолодочные самолеты.

– Уже связались, – капитан-лейтенант был рад оттого, что хоть что-то удалось выполнить быстро и четко. – Пара Ту-142М прибудет в наш квадрат спустя час.

– Долго, – скривился капитан первого ранга Чистяков. – Нужно усеять море в радиусе не менее полусотни миль от нас гидроакустическими буями, тогда эта подлодка, возможно, не сможет уйти незамеченной. Но за час она преодолеет не менее десятка миль, и район поиска расширится очень значительно.

– Шум винтов эсминца снизился, – лейтенант Джефферсон, сейчас являвшийся глазами и ушами "Гавайев", немедленно сообщил об изменении обстановки ее "мозгу", капитану О'Мейли. – Вероятно, эсминец сбавил ход для создания оптимальных условий работы гидролокационного комплекса. Фиксирую работу только одного гидролокатора в активном режиме, гидроакустические станции русских вертолетов пропали.

– Теперь они перешли в пассивный режим, – произнес старший помощник, дополняя слова акустика. – Сонары, которыми оборудованы их вертолеты, работая в пассивном режиме, обладают большей дальностью обнаружения. И сейчас русские будут ждать, пока мы начнем движение и проявим себя.

– Самый малый вперед. Идем прежним курсом, – приказал капитан, тоже понимавший суть действия русских, несмотря на годы разрухи, не растерявших своих навыков. – Четыре узла. На такой скорости, мистер Финниган, они нас не услышат наверняка.