День помощи

Кое-кто не был доволен этим, но большинство специалистов понимали, что основа боевой мощи современной субмарины – гидроакустика, и ей нужно отводить первое место всегда и везде. Ведь чтобы по кому-то стрелять, сперва нужно было услышать его и точно определить координаты, а в условиях снижающейся шумности субмарин вероятного противника эта задача становилась с каждым годом все более сложной.

"Северодвинску", покинувшему порт лишь третьего числа, надлежало совсем недолго пробыть в море. Двое суток на переход к месту проведения учений, еще одиннадцать дней собственно маневров, когда десятки моряков и гражданских специалистов будут скрупулезно фиксировать работу всех систем, да еще два дня на то, чтобы вернуться в базу – вот и все. Ничтожно мало в сравнении с находившимися на боевом дежурстве месяцами стратегическими ракетоносцами, но невероятно долгий срок для первого в своем роде корабля. Каждый, кто оказался на борту субмарины сейчас, был готов на все, лишь бы этот поход завершился успехом, а своенравное море уже преподнесло первый сюрприз – темное безмолвие вытолкнуло из себя врага, присутствия которого здесь и сейчас, когда только исчез из виду родной берег, не ждал никто.

– Думаю, это американцы, – предположил стоящий рядом с командиром "Северодвинска" невысокий мужчина, одетый в новую, явно не ношеную морскую форму, в которой он явно чувствовал себя несколько неуютно. – Их очень интересуют характеристики этой подлодки, и они вполне могли послать в эти воды свои субмарины.

Капитан первого ранга Шаров покосился на советчика, чуть пожав плечами. Ему не нравилось присутствие на борту боевого корабля гражданских лиц, но это плавание было первым и необычным, поэтому треть команды сейчас состояла из специалистов судостроительного завода, прямо в море выполнявших некоторые работы по доводке бортовых систем. Владимир Шаров не испытывал восторг от того, что его подлодка вышла в море недостроенной, но такова была воля высшего руководства, даже не командования флота, и противиться ей кадровый морской офицер в четвертом поколении не смел.

– Отдать буксируемую антенну, – не желая, чтобы чужак, не важно, американец, или кто иной, шастал под боком незамеченным, распорядился Шаров. – Приказываю принять все меры к обнаружению подводных целей. Снизить скорость до шести узлов.

Уменьшив скорость, "Северодвинск", и без того исключительно тихий, самая малошумная субмарина российского флота, буквально исчез, растворился в океанских шумах, и акустики, которым теперь не мешали больше собственные винты подлодки, до головной боли вслушивались в голоса моря, пытаясь выделить из них чуждые, те, что могли быть сотворены только человеком.

– Слышу шум винта, – лейтенант Джефферсон уловил кавитации гребного винта русской подлодки за несколько секунд до того, как она сбавила ход. – Одновальная субмарина, тип неизвестен, – добавил лейтенант, но и так всем было ясно, что это и есть "Северодвинск".

– Дальность, пеленг? – требовательно произнес О'Мейли.

– Слева по борту десять, дальность около шестнадцати миль. Он выше нас на тридцать или сорок футов. – И в тот же миг звук исчез: – Контакт вновь потерян!

– Дьявол, они нас точно обнаружили, – выругался старший помощник. – Теперь затихнут, и будут ждать так долго, пока мы не уйдем из этого района.

– Уверен, они остерегаются не нас, а этого эсминца, – возразил капитан "Гавайев". – Наверняка это учения, и "Удалой" ведет поиск именно русской субмарины. Приказываю идти тем же курсом. Подвсплыть до отметки триста пятьдесят футов. Подкрадемся к русскому поближе, парни, и как следует припугнем его.

А на борту "Северодвинска" акустики, получавшие информацию от буксируемой антенны, гибким хвостом вытянувшейся в кильватере медленно шедшей вперед субмарины, тоже услышали преследователя.

– Слышу шум по корме, – доложил старший акустик на центральный пост. – Подводная лодка, но какая-то странная. Классифицировать цель не могу.

– Это еще что за новости, – удивился Шаров, впервые слышавший от своих акустиков такой доклад. – Может, это и не подлодка? В этих водах бывают и киты, и прочая живность.

– Товарищ капитан, шум похож на звук работающего на малых оборотах водометного движителя, – ответил акустик. – Я слышал такой однажды, когда ходил на "Пантере". Мы следили за британской субмариной "Трафальгар", оборудованной именно водометом.

– Значит, это англичане? Далеко же они забрались!

– Никак нет, характер шума иной, но это наверняка водомет, – возразил акустик.

– Владимир Павлович, – инженер судостроительного завода Хазов не привык обращаться по званию к людям в погонах, и сейчас казался чем-то чуждым для скованного дисциплиной и разделенного строгой субординацией мира подводной лодки. – Владимир Павлович, американские ударные подлодки типа "Виржиния" оборудованы водометами вместо обычных винтов. Думаю, за нами следует как раз одна из таких лодок.

– "Виржиния", – удивление капитана было велико. – Это же новейшие американские подлодки! Немалая честь, если они направили одну из них "пасти" нас. И я думаю, мы сейчас можем утереть янки нос, кое-что им устроив.

Шаров довольно улыбнулся, ведь сейчас, стоя на мостике самой совершенной, самой мощной многоцелевой атомной подлодки на всем российском флоте, а кое-кто считал, что и во всем мировом океане, он был способен на многое из того, что его менее удачливые коллеги считали фантастикой.

– Возможно, это несколько опрометчиво, – заметил Хазов, сейчас являвшийся кем-то вроде старшего помощника. – Не думаю, что нужно что-то демонстрировать американцам, ведь они для этого сюда и приплыли. Лучше просто сообщить о контакте в штаб флота, и пусть они устраивают охоту по всем правилам. Не забывайте, капитан, что сейчас превыше всего секретность, а вы фактически хотите познакомить американцев с реальными характеристиками этой субмарины.

– Рано или поздно они все узнают, – отмахнулся Шаров. – Шпионов везде полно, и я не сомневаюсь, что янки, в конце концов, смогут заполучить всю техническую документацию – доллары порой творят настоящие чудеса, – презрительно фыркнул офицер. – Так что нам таиться? Тем более что нам запрещено выходить на связь с берегом за исключением аварийных ситуаций на подлодке, так что сейчас мы в любом случае остаемся одни на один с американцами. Нет, – капитан кровожадно усмехнулся. – Мы не будем прятаться. Янки приплыли сюда, чтобы увидеть шоу, и я им его устрою. Приказываю увеличить скорость до десяти узлов, идти короткими галсами по прежнему вектору. Подготовить прибор гидроакустического противодействия к запуску.

– Слышу их, сэр, – мгновение спустя обрадовано воскликнул Джефферсон, обращаясь к своему командиру. – Контакт с целью "Браво" восстановлен. Русская подлодка увеличила скорость, выполняет какие-то странные маневры, но придерживается прежнего курса.

"Северодвинск" был оснащен не новейшим водометом, только что вышедшим из стадии экспериментальных разработок, а обычным гребным винтом, и его шумность все же была несколько больше, чем "Виржинии" на тех же скоростях. Впрочем, к изделию, на проектирование которого были потрачены сотни часов работы инженеров и терабайты памяти мощных компьютеров определение "обычный" подходило мало. Сложносопряженные изгибающиеся поверхности саблевидных лопастей необычной формы были сконструированы так, чтобы на предельных оборотах давать как можно меньший шум, демаскирующий подлодку, и по сравнению с винтами прочих субмарин, и отечественных, и американских, тех же "Лос-Анжелесов" они действительно обеспечивали высокую скрытность, являясь своего рода произведением искусства. Однако для мощного гидроакустического комплекса "Гавайев" и тот слабый шум, что исходил от этого винта, был превосходно слышен.

– Они там с ума сошли, – ни к кому не обращаясь, произнес старший помощник Финниган. – Или все водки перепились? Чертовы русские, никогда не угадаешь, какую глупость они устроят!

– Увеличить скорость до двенадцати узлов, – приказал О'Мейли. – Нельзя позволить русским вновь оторваться от нас. Пока они сами шумят, то могут не услышать нас.

Обе подлодки, разгоняясь, продолжали следовать друг за другом, взрезая толщу холодной, никогда не видевшей солнца воды. При этом "Северодвинск", хотя и набрал скорость большую, чем его преследователь, выполняя маневрирование, забирал то влево, то вправо, точно охотничья собака в поисках следа, и расстояние между ним и "Гавайями" никак не хотело увеличиваться, но, напротив, с каждой минутой погони сокращалось, пусть и очень медленно.