День Правды

Двенадцатиэтажный панельный дом в спальном районе красотой не блистал, но и убогим не выглядел, как и однокомнатная квартира Раи на третьем этаже. Малыш играл в комнате, а мы устроились на кухне. Боже, как же мне было трудно признаться в своих подозрениях, а главное, подобрать правильные слова, чтобы не выглядеть в глазах подруги мнительной и трусливой. Скрепя сердце, я подробно изложила свою версию событий. Рая отнеслась к моим словам с некоторым скептицизмом:

– Да ты, Тоня, слишком много детективов читаешь! У тебя прямо как у Агаты Кристи: богатая старуха и алчные домочадцы, которым не терпится получить наследство. Цианистый калий – быстрая смерть, мышьяк – медленная.

Я ее испуганно перебила:

– Думаешь, меня травят мышьяком?

Рая усмехнулась:

– Не вздумай кому-нибудь об этом сказать, а то решат, что у тебя паранойя и упекут в дурдом.

Тут я по-настоящему испугалась, так как о такой возможности не подумала. Все же мало-помалу мне удалось преодолеть скептицизм подруги и убедить в серьезности своих подозрений, после чего мы рассмотрели ситуацию со всех сторон. Малыш то и дело отвлекал нас своими проблемами, определенно он был плохо воспитан, что меня ужасно раздражало, всё же к кое-каким выводам нам прийти удалось. Понятно, моя смерть на руку моим наследникам, а их не так уж мало. Во-первых, это Виктор, именно он наследует весь бизнес и недвижимость, затем сестра Вадима Вера и ее дети. Конечно, родственники мужа уже получили свою долю, но они давно с ней расправились и опять на мели. Но Вадик очень любил свою младшую сестренку и всегда ей помогал, я по-своему тоже к ней привязана, да у меня других родственников и нет. Их и раньше было немного, а в последние годы род Ароновых просто выкосило.

Вера была привлекательной, но очень легкомысленной особой, каковой и остается до сих пор, хотя ей уже перевалило за шестьдесят. И мужа она себе выбрала соответствующего – витающего в облаках мечтателя, который почему-то возомнил себя бизнесменом. Благодаря помощи Вадика он несколько раз начинал свое дело, но всегда неудачно. Наследство ушло на одно из его начинаний, и он опять остался ни с чем. Примерно то же и с их старшим сыном Арнольдом. Вера выбрала для детей довольно замысловатые имена, ее дочь зовут Лаурой, и она, следуя по стопам матери, вышла замуж за неудачника, у которого много планов и мало деловой хватки. Есть еще младший сын Эдуард. Он получил хорошее образование, правда, несколько лет побездельничал, но потом взялся за ум. Уже полгода работает в нашей фирме, в Тамарином отделе, и Виктор и Тамара отзываются о нем очень хорошо. Эдик – приемный сын, они усыновили его в трехлетнем возрасте, когда погибла Верина подруга Таня. Кто был отцом Эдика никто, кроме Тани, не знал, но она унесла эту тайну в могилу. Надо сказать, у Веры широкая душа, и она, и прочие члены семьи очень любят Эдика, да я и сама считаю его своим племянником.

Кроме родственников я включила в свое завещание людей, которые много лет верой и правдой служили мне – кухарку Анну, горничную Тасю, водителя Ивана и домоправительницу в Антониновке Надю. Впрочем, им были завещаны не те суммы, за которые стоит убивать.

Одного за другим мы обсудили каждого из этого списка, но ни на ком из них не могли остановиться. Тогда мне пришло в голову, что в моей смерти может быть заинтересован не прямой наследник, а тот, кто всё же получит выгоду от моей кончины. И тут конечно, в первую очередь, я подумала о Тамаре. Рая меня поддержала. Во-первых, если я отойду в мир иной, Виктор станет по-настоящему богатым человеком, а она женой этого по-настоящему богатого человека. Во-вторых, Тамара не чувствует себя в доме хозяйкой; в-третьих, не хочет ни с кем делить внимание Виктора и, в-четвертых, мое присутствие не только в доме, но и вообще поблизости от их семьи – это постоянное и яркое напоминание Виктору о его первой жене. Да и портрет Маргошки в гостиной наверняка для нее нож острый. А еще мои постоянные разговоры о внуках! Вдруг Тамара бесплодна? Ведь это у нее уже второй брак, а детей нет. С Виктором-то все в порядке, ведь Маргошка от него забеременела.

– Скорее всего, именно Тамарка хочет тебя извести, – подвела итог Рая. – Виктору это ни к чему. Ты его обожаешь, и ему прекрасно об этом известно. Но все же и других пока исключать не стоит.

Дальше мы стали думать, каким образом какая-то отрава попадает в мой организм. В квартире постоянно толпится куча народу – родственники, друзья и сослуживцы, мы редко ужинаем втроем. Гости, конечно, тоже могут что-то подсыпать в еду или питье, но им это сделать довольно затруднительно, к тому же, судя по всему, отрава поступает регулярно, а гости то и дело меняются, так что у домашних гораздо больше возможностей. Постоянно в квартире живут пять человек: я, Виктор, Тамара, кухарка Анна и горничная Тася. Анна и Тася одинокие и своей жилплощади в Питере не имеют. Сиделка Валя приходящая, работает с восьми утра до восьми вечера шесть дней в неделю, в воскресенье у нее выходной. Больше всего возможностей дать мне отраву у Вали. Именно она по утрам приносит завтрак в мою комнату, она дает мне лекарства и, когда требуется, делает инъекции. Тут я вспомнила, что нанимала ее Тамара, что сделало Валю кандидатом №1 на роль отравительницы. Заказчицей, разумеется, была моя невестка. Мы так увлеклись рассуждениями, что и не заметили, как все наши предположения превратились в уверенность, и решили, что нужно немедленно избавиться от сиделки и посмотреть, не станет ли мне после этого лучше.

Беседа получилась очень длительной и, когда я подъехала к дому, сил совсем не осталось. Отказавшись от ужина, я поплелась в свою комнату. Сиделка тут же подскочила ко мне, предлагая сделать укол, но я решительно отмела ее предложение. Слабость была очень сильной, пот струился по лицу, я попросила Валю обтереть меня салфеткой, а сама прикрыла глаза, размышляя, как отделаться от сиделки, которая пока ни единого промаха не допустила. Влажная салфетка заскользила по лицу и мне стало полегче. Приоткрыв глаза, сквозь полуопущенные ресницы я увидела на обычно приветливом лице сиделки брезгливое выражение и вспыхнула:

– Если вам так не нравится ухаживать за старухой, нужно было выбрать другую профессию! – резко сказала я. – Вы уволены!

Валя хотела оправдаться, но поняла, что бесполезно, ее поймали с поличным, так что молча выскочила из комнаты. С одной стороны, я была довольна, что так быстро удалось разобраться с сиделкой, но с другой… было очень неприятно, что я в ком-то вызываю брезгливость. Да, с помощью денег многое можно купить, но только не любовь и преданность, а именно эти чувства и качества я ценю больше всего. С трудом выйдя к ужину, я сообщила об увольнении сиделки и даже пояснила, почему так поступила, то был редкий день, когда к ужину не ждали гостей. Виктор одобрил мое решение и тут же попросил Тамару нанять новую сиделку. Не могла же я сказать, что не хочу, чтобы этим занималась Тамара! Пусть любой другой, но не она! Я как-то вяло воспротивилась, но он настоял на своем. Выпив дежурную рюмочку Гранд Марнье, я удалилась к себе.

Утром не стала ничего дома есть, даже воды не попила, а отправилась на улицу – зашла в первое попавшееся кафе и позавтракала. Ноги подгибались от слабости, по лицу струился пот, но я добрела до магазина и купила себе чипсов, шоколадку и бутылку минеральной воды. Отказавшись от обеда, втихаря все это прикончила, после чего у меня разболелся желудок и стало покалывать в боку. На ужине я появилась бледная и осунувшаяся, и Виктор с Тамарой, несмотря на присутствие гостей, полностью переключились на меня, советуя немедленно обратиться к врачу. Еда в горло не лезла, так что я обошлась одной рюмочкой любимого напитка и отправилась к себе. Два дня я питалась кое-как, выходила только к ужину, но лучше не становилось. Я не знала, что делать. У Раи внук никак не мог поправиться, и она не могла ко мне приехать, а у меня совсем не осталось сил, так что мы общались по телефону. Подруга, полностью проникнувшись идеей, что меня хотят отравить, предположила, что все дело в лекарствах.

На следующее утро, собрав в кулак волю и последние силы, я сходила в аптеку и полностью обновила запас лекарств, а после обеда пришел врач, которого Виктор самолично вызвал. Оказалось, что у меня очень низкое давление и слабый пульс. Врач сделал укол и прописал постельный режим и усиленное питание. Виктор выглядел озабоченным, даже Тамара вдруг стала проявлять участие, и я на миг устыдилась своих подозрений, но затем вспомнила о непонятных колебаниях самочувствия и отбросила сомнения. Три дня я провела в своей комнате, даже к ужину не выходила, и мне стало лучше. Неужели и впрямь какое-то лекарство подменили?

Вскоре появилась новая сиделка. Ей было в районе пятидесяти, пухленькая, уютная, на ее лице было написано обожание, а во время прогулок она сыпала комплиментами и смотрела мне в рот. Видимо Тамара ее соответствующим образом проинструктировала. Эта слащавая женщина ужасно меня раздражала, но я терпела ее до тех пор, пока мне опять не стало хуже. Я понимала, что вряд ли существуют агентства, снабжающие клиентов сиделками-убийцами, но с сиделками явно что-то не так, так что, придравшись к какой-то ерунде, я ее уволила. И опять все повторилось, как в дурном сне – врач, уколы, постельный режим, улучшение, новая сиделка. Эта выглядела суровой, неприступной и очень педантичной, но через несколько дней после ее появления во время прогулки я внезапно почувствовала слабость и чуть не упала. Когда она поддерживала меня, не давая упасть, я заметила у нее под ногтем черный ободок.

– Вы уволены, – едва слышно прошептала я.

Вечером Виктор сидел возле моей кровати и, внимательно глядя на меня, говорил:

– Антонина Петровна, что происходит? Вы же никогда не были вздорной женщиной! Почему вам все не нравятся?

– Про первую ты знаешь, – пояснила я, – вторая была такой слащавой, что меня от нее просто тошнило, а третья – неряха!

Я попросила новых сиделок не нанимать, постараюсь сама со всем справиться, а если не получится, то обращусь к нему.

– Но вам пока не следует одной выходить на улицу, – категорично заявил Виктор. – Сидите дома, а завтра вечером мы вместе прогуляемся.