День Правды

Я благодарно взглянула на него, едва сдерживая слезы, а он улыбнулся и, поцеловав меня в щеку, пожелал спокойной ночи.

– И все же, вам нужна помощница или компаньонка, – сказал он уже в дверях.

– Правильно, помощница и компаньонка! – радостно подумала я. – И ни в коем случае не сиделка!

Тут я вспомнила о недавнем разговоре со своей старой знакомой Аллой Курковой. Когда-то мы вместе работали в издательстве. Я окончила филологический факультет и много лет занималась редактированием художественной прозы. Алла намного моложе меня и до сих пор в боевом строю, хотя ей уже около шестидесяти. В начале девяностых Вадим купил разорившееся издательство, в котором я работала, и даже предложил мне возглавить его. Но я никогда не имела склонности к администрированию, а вот работа редактора мне нравилась, особенно с тех пор, как смогла сама выбирать, что именно и в какие сроки делать. Несмотря на то, что муж всегда хорошо меня обеспечивал, я до пятидесяти пяти лет честно работала простым редактором. Поскольку сейчас это издательство на девяносто процентов принадлежит мне, я там иногда появляюсь, и каждый раз общаюсь с Аллой. В последние месяцы мне было не до того, и Алла сама позвонила и поинтересовалась, как дела. Я рассказала о плохом самочувствии и проблемах с сиделками. Пару дней назад она опять позвонила и сказала, что у нее на примете есть очень хорошая кандидатура, которая годится не только на роль сиделки, но и компаньонки. Тогда я этим не заинтересовалась, но сегодня, услышав из уст Виктора слово «компаньонка», вспомнила недавний разговор и тут же позвонила Алле. Теперь я слушала ее очень внимательно.

Недавно в коридоре издательства ее остановила незнакомая девушка, вежливо поинтересовавшись, в какой кабинет обратиться, она принесла свои рассказы. Алла хотела назвать номер кабинета, но, еще раз взглянув на незнакомку, остановилась. Девушка была очень красива, и ее красота была такой чистой и незамутненной, какую нечасто встретишь. Алле стало интересно, о чем может писать такое неземное создание, будто только что спустившееся с небес на грешную землю. Она пригласила ее к себе в кабинет. Катя, так зовут девушку, вынула из сумки целую стопку рассказов, и Алла немного пригорюнилась, решив, что встретила очередную графоманку, но все же спросила, о чем она пишет.

– О людях, о жизни, – ответила Катя. – Я шесть лет санитаркой в больнице работала, через меня много людей прошло с разными судьбами.

Глядя на ее необыкновенную красоту, трудно было представить, что она не могла найти более привлекательной работы, и опытный редактор попросила начинающего автора рассказать о себе. То, что она не питерская, было видно невооруженным глазом.

Катя родом из поселка Заполье, расположенного на самой окраине Ленинградской области, до районного центра два часа добираться, если конечно повезет с автобусом. Ее мать работала в школе учительницей начальных классов, а отец умер, когда девочка была совсем маленькой. У них в Заполье собственный дом, сад и огород. Мать с дочерью жили очень дружно. Катя с детства много читала, писала стихи, а потом и рассказы, которые помещали в школьной стенгазете, а один даже опубликовали в районной. Катя мечтала поступить в Санкт-Петербургский университет на филологический факультет. Она прилежно училась и готовилась к экзаменам, однако в первый год не поступила, ей не хватило всего одного балла, а поступать в другие ВУЗы она не собиралась. Вернувшись в Заполье, она устроилась в школьную библиотеку на время декрета штатной библиотекарши, продолжая готовиться к экзаменам. Но за неделю до отъезда в Питер у ее матери случился удар. Ее положили в местную больницу, и Катя не отходила от нее ни днем, ни ночью. Заведующая неврологическим отделением предложила ей оформиться санитаркой – все равно она постоянно в больнице и помогает не только матери, а так хоть какую-то зарплату будет получать. Деньги были не лишними, и Катя согласилась. Так она стала санитаркой. Со временем состояние матери заметно улучшилось, и ее выписали из больницы. Катя стала строить планы на следующий год, но с матерью случился повторный удар, который разрушил и эти планы. В их поселке все друг друга знали, а Катину маму очень уважали, ведь она учила много местных детишек, в том числе, и дочь заведующей отделением, поэтому для нее из бывшей кладовки оборудовали отдельную палату с максимально возможными удобствами, а Кате и дальше пришлось работать санитаркой. Больница не являлась интернатом для тяжелых больных, так что по документам Катину маму регулярно выписывали, но на самом деле она больше больницу не покидала. Так продолжалось шесть лет.

Об университете пришлось забыть, в районном центре ВУЗов не было, и Катя поступила на заочное отделение местного педучилища, которое через три года успешно окончила. За ней ухаживал бывший одноклассник Лёня и, когда он вернулся из армии, они стали жить вместе. Он работал водителем в местном леспромхозе. Большой любви между ними не было, во всяком случае, с ее стороны, но все подружки вышли замуж, да и ухажеры донимали, так что Катя выбрала Лёню. Они прожили вместе три года. Два года назад в местной школе оборудовали современный кабинет информатики, и директор школы, близкая мамина подруга, разрешила Кате приходить по вечерам и пользоваться компьютером. Она освоила Интернет и теперь лучше разбирается в том, что происходит вокруг.

Когда полгода назад мама умерла, Катя решила податься в Питер, но опять случилась заминка. Тяжело заболела учительница третьего класса, и директор школы попросила Катю подменить коллегу, и Катя не смогла ей отказать. Два месяца работы в школе отняли у нее много сил и нервов. Старая учительница была очень жесткой, держала учеников в ежовых рукавицах. Детишки быстро смекнули, что Катя не такая и вовсю распоясались, а Катя поняла, что эта работа не для нее. Что же тогда остается – неужели всю жизнь работать санитаркой? Это еще больше укрепило ее желание уехать.

Наконец она приехала в Питер, который с раннего детства манил и дразнил ее. Ей удалось довольно быстро снять квартиру, правда хозяйка запросила плату за четыре месяца вперед. Кое-какие деньги Катя скопила, так что согласилась. Теперь она жалела о своей поспешности, так как с удовольствием сменила бы жилье, но пока на это нет денег. С первого дня она занялась поиском работы, но ей очень не везло. Она решила, что вполне сможет справиться с должностью секретарши, кое-какое образование у нее есть, и навыки работы с компьютером тоже. Только на своем первом рабочем месте она отработала всего один день. Начальник попросил вечером задержаться, чтобы помочь разобраться с бумагами. Катя, конечно, задержалась. Только никакие бумаги они не разбирали. Начальник, старый самодовольный индюк, стал к ней приставать. Она влепила ему пощечину, и на следующий день на работу не вышла. Теперь искала такую фирму, где бы начальником была женщина. Это оказалось нелегко, вакансий вообще было немного. Все же однажды повезло. Ей удалось пройти первый барьер в виде менеджера по подбору персонала, но начальница, едва взглянув на нее, сказала: «Мне нужна секретарша для того, чтобы работала в поте лица, а не для того, чтобы отвлекать сотрудников. Вы нам не подходите».

Дальнейшие Катины мытарства можно описывать долго. В середине учебного года вакансий учителя начальных классов не оказалось, тогда она попробовала себя в торговле. Две недели продавала продукты с уличного лотка, но не только ничего не заработала, но еще и должна осталась – то ли обсчиталась, то ли ее обманули люди, привозившие товар. С горя она чуть опять не пошла в санитарки, но там была такая мизерная зарплата, что ее и на оплату комнаты в коммуналке не хватит. А на что жить? Деньги заканчивались, и она уже подумывала о возвращении в Заполье, когда ей подвернулась временная работа уборщицы в продуктовом магазине.

В течение последних двух лет, освоившись с электронной почтой, Катя регулярно посылала свои рассказы в редакции журналов и издательства, но ни разу не получила ответа. Оказавшись в Питере, решила сама пройтись по адресам. Вдруг повезет? В один из таких походов она и встретилась с Аллой. Та пообещала ознакомиться с творениями молодой писательницы и высказать свое мнение. Девушка просто засветилась от счастья.

Я слушала давнюю знакомую, затаив дыхание. Я еще не видела Катю, но уже испытывала к ней самые теплые чувства. Бедная девочка! Сколько всего ей пришлось пережить! Мне захотелось пригреть эту одинокую душу и дать ей то, чего она была лишена. Тут я вспомнила, что ищу сиделку и компаньонку, и подумала, что одно не исключает другого. Мы сможем дать друг другу то, в чем нуждаемся, а, как известно, именно взаимовыгодные союзы являются наиболее прочными и надежными. Я попросила Аллу устроить мне встречу с Катей и побыстрее. Вскоре Алла перезвонила и сказала, что Катя сможет встретиться со мной послезавтра.

У меня тут же созрел план действий, который после обсуждения с Раей я стала претворять в жизнь.

К ужину я не вышла, еду Тася принесла в мою комнату. Плотно поев, я с наслаждением растянулась на широкой кровати с ортопедическим матрасом. Вскоре в дверь постучала Тамара, и я милостиво разрешила ей войти. Тамара села на стул и тряхнула головой, а у меня тревожно замерло сердце. Именно так делала Маргошка перед тем, как сообщить какую-нибудь не слишком приятную новость. Сейчас эта схожесть жестов мне не нравилась. Лучше бы Виктор выбрал жену, не похожую на мою дочь, тогда, может быть, мне удалось бы ее полюбить. После дежурного обмена любезностями она сказала, что звонила сегодня в агентство, и ей пообещали прислать самую лучшую сиделку, она на днях должна освободиться. Я, сдерживая неприязнь, ответила, что в услугах агентства больше не нуждаюсь, решила сама подыскать подходящую кандидатуру. Тамаре, видимо, тоже пришлось себя сдерживать, чтобы не нагрубить вздорной старухе. Наверняка она меня именно такой и считает.

Вслед за женой пришел Виктор. Он основательно расположился на стуле возле кровати, взял меня за руку и, как заправский врач, быстро нашел пульс.

– Пульс хороший, – резюмировал он. – Почему вы не стали ужинать с нами?

Я невольно хихикнула:

– Тебя не проведешь. Просто хочу побыть одна, к тому же, у вас гости, а я без прически.

Виктор поднес мою руку к губам:

– Вот такой подход мне нравится, а то сами на себя стали не похожи. – Мне так захотелось рассказать ему о своих страхах и подозрениях, но Рая убедила меня этого не делать. Вдруг Виктор все-таки причастен? А если ни он, ни Тамара не виноваты, то и вовсе незачем говорить. На Тамарино мнение мне наплевать, но я не хочу, чтобы Виктор считал меня мнительной глупой старухой. – Завтра я улетаю во Францию на три дня, – продолжал Виктор, – обсуждать договор по проекту «Луара». Вам рассказать о подробностях?

Я отрицательно покачала головой:

– Сам разбирайся. У меня сейчас голова другим занята. Если нужна моя подпись, давай распишусь.

– И чем же занята ваша голова? – поинтересовался он.

– Да так, всякой ерундой, – отмахнулась я.

Виктор не стал допытываться, а спросил, что мне привезти из Парижа. Пока я размышляла, он сам ответил на свой вопрос: «Пора обновить запасы Гранд Марнье, а то здесь это дефицит». Я опять почувствовала прилив материнских чувств к зятю. Как бы мы счастливо жили, если бы Маргошка не попала в аварию!