Детство в девяностых

— Ой… Опять прораб… Говорит, гэт: «Вы же инженер первой категории!» Я говорю…

— Мама, ну хватит! Надоело! — Даша дёргала её за рукав.

— А ты иди в свою комнату, и не мешай! — досадливо отмахивалась та.

Даша шла в свою комнату, но визг матери, нудящей про свою работу, был слышен и там.

Даже, отвозя Дашу из музыкальной школы, мать никак не могла перестать думать о работе. Она ничего не видела вокруг себя, не слышала, что с таким увлечением рассказывала ей по дороге дочь. Все её мысли были сосредоточены на прорабе и Ермошкиной, и всей этой взрослой чертовщине, в которую Даше даже вникать не хотелось. Ей была противна даже мысль о том, что когда-нибудь и ей, Даше, тоже придётся идти работать, и тоже какой-нибудь прораб и какая-нибудь Ермошкина будут изо дня в день отравлять ей жизнь. «Нет уж, лучше навсегда оставаться маленькой!» — думала она.

Иногда, увлечённо рассказывая маме свой сон, или какую-нибудь интересную историю, Даша обрывалась, замечая, что мама не слушает, а нервно бормочет что-то себе под нос. Даша обижалась, дёргала маму за рукав.

— Мам, ну ма-ам! Ты меня слушаешь?

— Слушаю, — нехотя отвечала Галина, погружённая в своё.

— Что я только что рассказывала?

— А?

— Я говорю, о чём я сейчас рассказывала?

— Да отвяжись! — нервно визжала мать, и снова начинала бормотать сама с собой:

— Прораб, прораб… Ермошкина, Ермошкина…

И Даша, поняв, что матери не интересна ни она, ни её мир, вскоре сама отдалилась от неё.

Глава 37

Вот уж воистину говорят: чем дальше в лес, тем больше дров!

Несмотря на то, что Даша «по одёжке» была в новом классе встречена скверно, своими россказнями про «жениха в армии» она быстро снискала популярность среди девчонок. Ещё бы! Не каждая ведь в одиннадцать-двенадцать лет может похвастаться таким женихом. Это вам не питон какой-нибудь из Австралии.

Особенно возле Даши крутилась Юлька Ивченко, назойливо выпытывая детали их романа с Володей. Вот и теперь, возвращаясь, как обычно, из школы вместе, девочки горячо обсуждали эту животрепещущую тему.

— Слушай, — спросила Ивченко, — А вы с Володькой «э-э» занимались?

— «Э-э»?.. — растерялась Даша.

— Ну, «э-э», это… — и Юлька, не докончив, сделала непристойный жест.

— Ах, «э-э»!.. А как же, конечно, мы занимались «э-э»! — с жаром подхватила Даша, — Само собой, «э-э» занимались…

Чёрные глаза Юльки мгновенно загораются, как два уголька.

— Как? Как вы занимались, расскажи!

— Ну, как… — лихорадочно соображает Даша, — Вот так и занимались тогда, на телеге… Это когда дед Игнат в нас валенком запустил…

— Валенком? — прищурилась Ивченко, — Ты же говорила, он в вас тогда галошей запустил, а не валенком!..

Даша краснеет.

— Ну, галошей, валенком — какая разница? Это же одно и то же!..

— А пиписка? Какая у него пиписка? — не отстаёт Юлька.

— Пиписка-то?.. — задумалась Даша, поднимая глаза кверху, — Ну, как… пиписка как пиписка. Большая…

— А какого размера?

Даша разводит ладони в стороны, показывая размер пиписки.

— Да ладно врать-то! Таких пиписок не бывает! — отрезала Юлька и хотела было пойти быстрее, но вдруг поняла, что кто-то преградил ей путь.

Даша не сразу сообразила, что происходит. Какой-то седой худощавый мужик схватил Юльку и, щупая её рукой между ног, пробормотал:

— А хочешь, девочка, я тебе свою пиписку покажу?

— Пусти, дядя!..

Юлька чудом вырвалась. Девочки побежали наутёк, но маньяк припустился вслед за ними.

— Бросаем портфели! — скомандовала Юлька.

Дашу не пришлось просить дважды: тяжёлый портфель, до отказа набитый толстыми учебниками, мешал ей бежать, и девочки, недолго думая, бросили свои портфели прямо на газон.

Кое-как добежали они до подъезда Даши, вызвали лифт. Всё дальнейшее происходило как в фильме замедленного действия. Двери лифта открывались непомерно долго; между тем, маньяк уже успел забежать в подъезд и ринулся к лифту. Девочки поняли, что оказались в западне. К счастью, лифт закрылся, прежде чем маньяк успел туда проникнуть.

— Фух, кажется, пронесло, — облегчённо вздохнула Даша.

Да не тут-то было. Поднявшись на шестнадцатый этаж, девочки услышали далеко внизу топот шагов по лестнице. Несомненно, это был он.

— Скорее открывай дверь! — взвизгнула Юля.

— Ключей нет. Они были в портфеле, — Даша изо всех сил начала трезвонить в дверь.

— У тебя есть кто-нибудь дома?

— Да, мама, — ответила Даша.

Между тем, шаги на лестнице становились всё громче.

— Что же она не открывает?! — возопила Юлька и забарабанила в дверь ногами и кулаками.

Наконец, дверь открылась, и девочки ворвались в приквартирный холл, едва не сбив маму с ног.

— Что всё это значит? — сердито спросила Галина, преграждая им путь в квартиру, — Зачем вы колотили в дверь? Вы что, с ума сошли?!

— Мама, там маньяк! Он гнался за нами!!! — наперебой закричали они.

— Ну, это положим, — сухо сказала Галина, зная, что у её дочери богатое воображение. — Даша, а где твои ключи?

— Они в портфеле, а портфели мы бросили, когда убегали от него…

— Идите сейчас же за портфелями!

— Мамочка, там же маньяк! — взмолилась Даша.

— И слышать ничего не желаю, — отрезала Галина. — Мы с отцом не для того тебе новый портфель купили, чтобы ты его швыряла где попало! Иди, и нечего тут выдумывать!

И, прежде чем девочки успели хоть что-нибудь сообразить, она захлопнула дверь прямо перед их носом.

Глава 38

Это была настоящая западня.

В квартиру было не попасть — без ключей-то. И на лестницу не выйти, ибо там поджидал маньяк.

— Ну и что нам теперь делать? — раздражённо спросила Юлька, устав безуспешно терзать дверной звонок.

— Выход один, идти к тебе, — сказала Даша.

— Ага, и сразу в лапы к маньяку. Замечательное решение!

— Ты сама виновата, — разозлилась, в свою очередь, Даша. — Орала на всю улицу: «пиписка, пиписка»! Вот он и схватил тебя за пиписку…

— Какая щас разница, кто прав, кто виноват! — захныкала Юлька, — И вообще, я писать хочу!..

— Ну не здесь же, — сказала Даша.