Детство в девяностых

— О, клёво! Колесниково! — окликнули с озера, едва завидев девочек. Это были местные девчонки из ближней деревни, Сима и Фая, с которыми Даша и Лариса познакомились здесь в прошлый раз.

— Фаина, Фаина!

Фаина, Фаина, Файна-на! — радостно пела Даша, прыгая в воде у берега.

Чего только не выделывали девчонки в воде! Их трюкам позавидовал бы любой акробат. Они кидали друг друга с плеч, ныряли, кувыркались, проплывали друг у друга между ног. Накупавшись и нанырявшись до розовых слоников в глазах, девочки вылезли на берег, где их ждал скромный обед. Расстелив покрывало на траве, тётя Валя вынула из рюкзака картошку, запечённую «в мундире», молодой лук, огурцы, яйца вкрутую, чёрный хлеб. Всё это тут же было съедено с преогромным аппетитом и запито водой из родника.

Из леса раздался рёв мотоциклов. Трое парней-подростков во главе с Валеркой пришвартовались у берега.

— О! Ты как здесь? — окликнул его дядя Слава.

— Раков ловить будем, — деловито сказал Валерка.

— Да какие тут раки, с этого берега? Это вам в заводь надо, с другой стороны, — дядя Слава поднялся с покрывала, — Поехали, покажу…

— Зачем вы ловите раков? Неужели вы не понимаете, что они чистят воду в озере? Вам что, одной рыбы мало?! — неожиданно встряла Лариска.

Один из подростков притормозил и обернулся в её сторону. Даша и Лариса никогда раньше не видели здесь этого парня. Он был смуглый и темноволосый, с тонкими, южными чертами лица. Его контрастная внешность резко выделялась на фоне белобрысых и одинаково безликих деревенских пацанов. Очевидно, он был нездешний: приехал из города к кому-то из Валеркиных друзей.

— Это чё, «Гринпис», что ли? — ухмыльнулся он.

Лариска растерялась и молча стояла, глядя на него во все глаза.

— Гринпис, Гринпис! Проваливай! — пришла Даша на выручку сестре и подняла палку с земли.

Парень хмыкнул и, заведя мотоцикл, уехал вслед за товарищами. Лариска же, однако, не оценила Дашиного жеста.

— Чего ты лезешь, а? Чего ты везде лезешь?! — напустилась она на неё.

У Даши на глаза навернулись слёзы.

— Я же тебя защищала…

— Ты глупая малолетка. Общайся со своими сверстниками, ясно? Не ходи за мной!

Лариска резко развернулась и побежала к воде. Даша, размазывая кулаком слёзы по лицу, побежала следом.

— Не плыви за мной! Я же сказала!

Лариска агрессивно лягнула по воде ногой, обрызгав Даше лицо.

Плача от обиды, Даша вылезла на берег и побрела назад к покрывалу, где остались только тётя Валя и дядя Лёня. Полная тётя Валя, нагнувшись, собирала в целлофановый пакет остатки пищи; короткий ситцевый сарафан её задрался почти что до самого верха, частично обнажая круглые ягодицы и наполовину выскочившие из корсажа полные груди.

— Ух ты, какое богатство, — пробормотал дядя Лёня, запуская руку ей под сарафан.

— Лё-оня! — взвизгнула тётя Валя и засмеялась: очевидно, он её щекотал. — Ну, Лё-онь! Ну, перестань! Дети увидят, Людке доложат…

— Людка — плоскодонка: доска два соска, — презрительно бросил он.

— Что ж ты на ней тогда женился, а не на мне?.. — сказала Валя и оборвалась, заметив рядом Дашу. Она отпрянула от дяди Лёни, нервно одёргивая сарафан; лицо её пошло пунцовыми пятнами.

— Ты… Ты… — напустилась она на Дашу, и вдруг крикнула: — Чего ты тут крутишься? Что ты всё вынюхиваешь?!

— Ничего я не вынюхиваю, я шла одеваться…

— Нет, вынюхиваешь! Что, интересно, да? Интересно?! Иди давай отсюда!

Это было уже слишком. Даша развернулась и стремглав бросилась в лес.

— Даша, вернись!!! — закричала ей вслед тётя Валя.

Но она была уже далеко.

Глава 8

Даша брела по лесу, сама не зная, куда, и плакала в голос. Несправедливая обида, полученная ни за что ни про что сразу от двух человек, клокотала внутри неё. Что она сделала Лариске, что та вдруг взяла и прогнала её, как собачонку? Почему тётя Валя так на неё окрысилась? За что её все так не любят, обижают, гонят? Даша вспомнила, что и мать Лариски тётя Люда, старшая сестра мамы и Вали, тоже не любит её, и постоянно к ней придирается. Как многие до глубины души обиженные дети, Даша начала распалять себя, перебирая в уме не только свежие обиды, полученные только что на озере, но и давнишние. Вспомнила Даша, как год назад Валерка и Лариска схватили её за руки-за ноги и бросили в яму с крапивой. Как тётя Люда кричала потом на неё, что она «заварза», потому что футболка и шорты испачкались в этой яме, а Лариске и Валерке за их хулиганство не было ровным счётом ничего. Вспомнила она и то, как тётя Люда кричала на её маму из-за какой-то сковородки, а та сидела и плакала, склонившись над тарелкой с пшённой кашей, и слёзы её капали на эту пшённую кашу, а Даша тоже плакала, потому что ничего не могла сделать против этой несправедливости. Вспоминая всё это, Даша шла и рыдала ещё горше, ревела навзрыд.

«Никто меня не любит, все хотят моей смерти… — думала она, — Что ж! Заблужусь в этом лесу, и пусть дикие звери съедят меня…»

На дороге показался какой-то велосипедист с бидонами. Поравнявшись с Дашей, он притормозил. Это был Володька, Ларискин ухажёр. Тот самый, который с «пиписным лицом».

— Дашка, ты чего тут одна?.. Ты что, плачешь? Тебя кто-то обидел?

Володя поставил свой велосипед на обочине и обнял плачущую девочку. Та зашлась в рыданиях ещё громче.

— Никто меня не любит!..

— Как это никто, а я? Я-то тебя не люблю разве?

Даша аж плакать перестала, глядя на него снизу вверх.

— Ты Лариску любишь, а не меня…

— Лару само по себе, а тебя я, может, ещё больше люблю.

От этих слов Даше становится теплее на душе, и в то же время, она испытывает жгучий стыд за то, как давеча смеялась над ним с Лариской.

— Жалко, что ты не мой брат…

— А хочешь, я им буду? А ты будешь моей любимой младшей сестрёнкой…

— Знаешь, мне так стыдно, — Даша погладила Володьку по стриженой голове, — Ты такой хороший… А мы с Лариской тебя ещё хотели гусиными какашками накормить…

— Ну не накормили же, — рассмеялся Володька.

Глава 9

Валя не находила себе места. Надо ж было такому произойти! Она даже не сразу поняла, как это всё случилось. А когда очнулась, было уж поздно — девчонки и след простыл.

— Даша! Даша!!! — плача, кричала она, бегая по краю леса, но не решаясь зайти вглубь.

— Да успокойся ты, — лениво бросил Леонид, — В кустах где-нибудь отсиживается. Надоест — выйдет. Я купаться пойду…

— А если нет? Если она ушла в лес и заблудилась?!

— Да ну! Чего там блудить? Будет идти по дороге — куда-нибудь выйдет. Не пять лет же ей!

— А если она придёт домой раньше нас и всё расскажет Людке?

— Не расскажет, — отмахнулся Леонид, — А расскажет — конца света не случится.

— У тебя так всё просто, я прям поражаюсь!..

— А жизнь вообще простая штука. Усложняют всё только дураки.

Он привычным, молодым движением худощавого тела забежал в озеро, поплыл кроллем. Валя, откинув с глаз густую «лошадиную» чёлку и защищаясь ладонью от солнца, осталась стоять на берегу, невольно любуясь шурином.