Детство

И Пётр Петрович, как всегда кратко и в виде тезисов изложил суть вопроса, но со своим анализом и комментариями. А речь в статье шла о конкретной забастовке французских горняков в прошлом году, когда Петра Петровича Кочета уже не было в Париже. Как известно, первая волна массовых забастовок во Франции, прокатившаяся по стране в ноябре – декабре 1947 года и охватившая почти три миллиона человек, была вызвана резким ухудшением положения трудящихся масс. Однако правительство приняло ряд экстренных мер, чтобы сбить эту волну и уменьшить напряженность в обществе. Но в феврале 1948 года массовая стачечная борьба возобновилась. И Пётр Петрович, пока работал в Париже, был тому свидетель.

Но, проходившая с 4 октября по 29 ноября грандиозная стачка французских горняков, оказалась вне зоны пристального внимания аналитика П.П. Кочета. Зато руководитель ВКТ Франции Бенуа Фрашон придал ей чрезвычайно большое значение.

А произошло следующее.

Убедившись в своём бессилии сломить способность всего рабочего класса страны к отпору, правительство решило нанести сильнейший удар по самой его передовой части – горнякам. Ведь они являют собой самый боевой отряд рабочего класса Франции, самое организованное звено Всеобщей конфедерации труда.

При этом здесь явно не обошлось без консультаций американцев, руководивших исполнением плана Маршалла.

Суть удара правительства по горнякам заключалась в том, что в течение нескольких месяцев их притесняли ухудшением условий труда. С этой целью издавались дискриминационные правительственные декреты.

Руководство горняков понимало провокационный характер этих декретов. Но оно было поставлено перед выбором: или допустить, чтобы власти сломили шахтёров без борьбы, путём подавлении на шахтах стихийных забастовок, или принять генеральное сражение.

ВКТ выбрала его, хотя её руководители прекрасно понимали, что борьба будет тяжёлой, что против бастующих будет выступать не только французская реакция, но и мировая в лице американских империалистов.

Французское правительство рассчитывало, что ему удастся разгромить непокорных горняков и тем самым сломить ВКТ, подорвав веру всего французского пролетариата в свои силы. Для этого министр внутренних дел Франции Жюль Мок стремился дезорганизовать и деморализовать забастовщиков, жестоко разгромив их руководство.

Но горняки не испугались, бастуя восемь с половиной недель. На них не действовали ни клевета в прессе, ни полицейское насилие. В течение всего этого времени горняки сражались за свои рабочие места с крупными силами вооружённой до зубов полиции, не давая им возможности захватить шахты.

А если где полицейским отрядам и удавалось с помощью ручных гранат и ружейного огня оттеснить горняков, то потом те всё равно переходили в контрнаступление и отбивали обратно свои шахты, кое-где даже захватывая полицейских в плен. В результате горняки оказали такое мощное сопротивление полиции, что та не смола их сломить. И лишь голод и нищета заставили несломленных правительством бастующих горняков, так и не добившихся удовлетворения своих требований, вернуться на работу. Но в ходе этих классовых боёв шахтёры почувствовали свою силу, прониклись большей уверенностью в ней. Их классовое самосознание окрепло. Они ещё глубже осознали необходимость глубоких и коренных изменений.

А аналитик Пётр Петрович Кочет сделал главный, глубокомысленный и красноречивый вывод: этой забастовкой и её результатами рабочий класс Франции заложил мину замедленного действия под фундамент крепости своих эксплуататоров.

Через месяц после рождения Платон отыграл потерянные в роддоме двести грамм веса, достигнув четырёх килограммов и триста граммов. А в его Медицинском паспорте ребёнка, кроме этого веса, появилась запись о чистоте кожи и стуле 3–4 раза в день при прочих показателях, не отличающихся от норм. А 12 февраля отец принёс домой свидетельство о рождении сына.

Поглощённый помощью жене, весь этот период Пётр Петрович реже следил за новостями, а их было немало.

В США ещё с 17 января начался процесс по делу лидеров компартии.

А на следующий день в Москве представителями СССР, Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии и Чехословакии был подписан уже Протокол о создании СЭВ.

– Наши товарищи перешли от слов к делу! – про себя отметил Кочет.

Но особенно его обрадовала новость о вступлении 31 января частей НОАК в Пекин, причём без боя.

Однако принятие 15 февраля 1949 года Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) «Об антисоветских действиях члена ВКП(б) товарища А.А. Кузнецова и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) товарищей М.И. Родионова и П.С. Попкова» насторожило Кочета.

– «Что-то опять у нас в стране начинается нехорошее?! Какая-то внутриполитическая борьба?!» – поделился он с женой.

– «Да брось ты, Петь! Нам сейчас с тобой не до этого будет!».

Но Пётр всё же периодически интересовался новостями, выкраивая время на радионовости и газеты.

Если сообщение от 21 февраля о принятии Албании в СЭВ не особо впечатлила Петра Петровича. То объявление Совета Министров СССР от 28 февраля о снижении цен на товары широкого спроса вызвало радость обоих супругов.

К этому времени, ещё в пятницу 25 февраля, Алевтина Сергеевна Кочет вышла на работу. Её давно и с нетерпением ждали ученицы 1-го «б» и 5-го «а» классов из 243-ей женской специальной языковой средней школы Дзержинского района столицы.

Теперь Алевтине Сергеевне приходилось каждый день заезжать на короткое время с работы, чтобы покормить малыша грудью. Ибо только такое кормление было обязательным хотя бы до шестимесячного возраста младенца. И Пётр Петрович стал спокоен за свой тыл, ибо помощь тёти Степаниды оказалась действенной и вовремя. Теперь он мог снова уделить больше внимания своей работе и анализу новостей.

Из международных новостей Кочета больше всего в этот период интересовали события в Китае, где 2 марта единственный китайский крейсер «Чунцин» отплыл из Шанхая в Вэйхай, прейдя на сторону НОАК.

А на следующий день власть в гоминьдановском Китае была передана генералу Хэ Инциню.

Власть поменялась и в МИДе СССР, что явилось полной неожиданностью, как для П.П. Кочета, так и для многих сотрудников МИДа, когда 4 марта министра иностранных дел СССР В.М. Молотова заменил А.Я. Вышинский. А на его место пришёл ровесник П.П. Кочета советский посол в Югославии Анатолий Иосифович Лаврентьев, до 1946 года бывший ещё народным комиссаром иностранных дел РСФСР.

– Что-то всё-таки у нас наверху во власти происходит?! За что сняли Молотова?! Какой ему дали новый пост? Что-то не слышно! Это значит и Комитетом информации теперь будет руководить Вышинский?! – терзался в догадках Кочет, зная, что с февраля КИ был от СМ переподчинён МИДу.

И Кочет насторожился не зря. Ведь в связи с раскручиванием «Ленинградского дела» в начале этого года со своих должностей были сняты его погодки – секретарь ЦК ВКП(б), Первый секретарь Ленинградских горкома и обкома ВКП(б) Алексей Александрович Кузнецов и Член Политбюро ЦК ВКП(б), Председатель Госплана СССР Николай Алексеевич Вознесенский. И теперь правящая в стране «девятка» снова превратилась в «семёрку». К тому же одновременно были значительно понижены статусы В.М. Молотова и А.И. Микояна. И это вызывало у Кочета озабоченность и тревогу. К тому же перестановки начались и у них в МИДе. Одна из них порадовала Петра Петровича, когда он узнал, что Б.Ф. Подцероб стал Генеральным секретарём МИДа и членом его Коллегии.