Детство

За ужином устроили маленькое застолье с расспросами о жизни в Париже. Но Алевтина уловила лёгкий холодок, пробежавший от хозяев и

выразившийся в обращённых только к Петру вопросах. Причём все их вопросы не касались самой Алевтины, как будто она не ездила в Париж.

И лишь однажды Борис спросил Петра о жене, и то в третьем лице и с поддёвкой:

– «Петь, а чего это твоя Аля-краля не пьёт?! Больная что ль?!».

– «Нет! Беременна!» – быстро среагировал увлечённый рассказом Пётр.

Видимо его уверенный ответ, вызвавший молчаливую паузу, ошарашил хозяев, на время, вызвав у них завистливую оторопь.

Но вскоре хозяева перешли на чай из самовара. А немного успокоившись от шокирующих их подробностей парижской жизни семьи младшего брата, чуть подобрели в делах и в словах, переключившись теперь на малаховские новости. Однако уже обидевшаяся Алевтина покинула общий стол под предлогом общения с детьми на улице.

Но вскоре детей «загнали на боковую» и Пётр вышел к жене в сад. Позднелетний воздух был свеж и вкусен. На темном небе уже виднелись яркие звёзды. Пётр накинул на плечи жены свой пиджак, и они немного побродили по саду, затем выйдя за калитку и прогулявшись до озера и обратно.

А на чёрном небе уже начался звёздопад. Это успокоило Алевтину, в шутку начавшую считать упавшие звёзды.

– «Петь! А мы, бывало, так с папаней тоже ходил по саду, и считали упавшие звёзды!» – вдруг вспомнила она, чуть прослезившись.

И это заметил Пётр.

– Да! Моя Аленька становится сентиментальной! Наверно всё же беременность сказывается?! Однако холодает! Пора её вести в дом, а то не дай бог ещё простудится?! – молча решил он, уводя жену к дому.

На следующий день в воскресенье старшие хозяева дома вели себя, как ни в чём не бывало. Пётр предложил брату помощь по хозяйству, а Алевтина промолчала, не став лишний раз нарываться на грубость Ксении.

Но всё равно нарвалась.

– «Альк! Иди, помоги мне по хозяйству! Посуду помой! Думаешь, что если ты с пузом, которого почти не видно, так и работать нельзя?! – прокричала Ксения свою старую песню на новый лад – Дармоедка…» – уже в полголоса закончила она.

Но Алевтина почему-то с радостью откликнулась на этот грубый призыв старшей невестки, по возрасту бывшей даже старше её матери Нины Васильевны. Она всегда сразу откликалась на любой зов о помощи, тем более родственницы и на много старшей её по возрасту. И пока их мужья и девери занимались ремонтными делами, невестки пока молча хлопотали на кухне.

– «Альк, а чего это ты мне не привезла никаких подарков из Парижа, каких-нибудь духов или помады, или пудры, например?!» – первой прервала тишину хозяйка.

– «Так я там этим… практически не пользовалась!» – чуть слукавила Алевтина.

– «Ну, да! Ты у нас молодая, и красивая! Зачем тебе, деревенской бабе, это всё?!» – с завистью косясь на невестку, злорадно ответила Ксения, с раздражением и грохотом ставя кастрюлю на стол.

Но Алевтина тактично промолчала, от обиды чуть прослезившись и тут же выбежав во двор, на выходе столкнувшись с Борисом. От неожиданности, а может и из-за раздражения на гостью, Борис резко оттолкнул от себя возникшее препятствие, толкнув Алевтину в грудь, от чего женщина чуть было не упала на спину, вовремя успев присесть.

– «Куда ты прёшь, корова?! Что ты тут скачешь, как лошадь?!» – от испуга неожиданно вырвалось у того скрываемое заветное.

От нанесённой Ксенией до этого обиды, от неожиданности и испуга, от неожиданного оскорбления со стороны Бориса – Алевтина залилась слезами.

На плачь жены быстро прибежал Пётр.

– «Аль! Что случилось?!» – с тревогой спросил он.

– «Да столкнулись мы с ней сейчас! Всё носится, как дитё малое! Честно слово!» – поднимая под руки Алевтину, первым поскорее оправдался Борис, пока та глотала горькие слёзы и нее могла ответить.

– «Ну, как же так? Мы ж с тобой договаривались быть осторожней?!» – перехватил Пётр жену у брата.

– «А я…, а он…» – продолжала всхлипывать Аля.

Но Пётр ласково поцеловал её в губы, не дав договорить.

– «Да ну, вас…, как телки!» – махнул рукой Борис, трусливо удаляясь, так и не извинившись перед невесткой.

– Ну, вот ещё что?! Буду тут я в своём собственном дому извиняться перед всякими там… деревенскими бабами?! – самооправдался он.

– Во, гад! Это я ещё и виновата?! Да будь ты проклят! – мысленно Алевтина прокляла Бориса, ту же вздрогнув от своей чёрной мысли.

Пётр обнял жену, ласково гладя её по волосам и успокаивая:

– «Алюнь! Ну, всё обошлось? Ты не ушиблась?!».

– «Нет! Только испугалась очень! От неожиданности!» – мудро и тактично скрыла она истинные причины.

За обедом все сидели молча. Алевтина – от нанесённой ей хозяевами незаслуженной обиды, Пётр – в солидарность с молчанием жены, Борис – от возможного разоблачения своего поступка, а Ксения – от презрения к младшей невестке.

И лишь ничего не знавшие дети Эля и Олег внесли в застолье обыденную непринуждённость.

А после обеденного отдыха все опять разбрелись по своим делам и углам заниматься приятными или нужными для себя занятиями.

И лишь за ужином обстановка нормализовалась. Алевтина с увлечением учительницы продолжала рассказывать детям о прочитанных ею в посольстве диковинных книгах. А те слушали, иногда задавая уточняющие вопросы. Взрослые же слушали, не перебивая, дабы перед детьми не показаться невеждами.

Пётр слушал и гордился женой. А Борис и Ксения – всё больше ненавидя молодую выскочку из деревни.

Вслед за женой в рассказы вступил и Пётр, на весь оставшийся вечер приковав к себе всеобщее внимание.

Утром, после отъезда хозяев на работу, выйдя в сад, Алевтина облегчённо вдохнула:

– «Уф, хорошо! Наконец-то мы с тобой действительно отдохнём!».

Супруги соскучились по русскому лесу и предложили детям прогуляться до ближайшего бора. И те с удовольствие согласились. Ибо сосны, росшие на их участке, не могли сравниться с лесом. Небольшой по меркам русских просторов бор виднелся за озером. Войдя в него по тропинке, они увидели множество валявшихся сухих веток. И Алевтина побудила детей заняться очисткой леса от валежника.