Деус Вульт!

Более трех часов длилась погоня. Наконец кони паломников вытянули шеи, задрали хвосты и взмолились о пощаде. Только тогда Рожер направил Жака к лагерю. Он умирал от жажды и усталости, вся его одежда пропиталась потом, ремень щита натер запястье, а голень ныла от случайного ушиба, полученного при столкновении с другим всадником. Измученный Жак едва переставлял ноги, но оба они были живы, здоровы и даже не ранены. Видно, от голода и усталости Рожеру начало изменять зрение: воспаленные глаза каждую скалу принимали за церковь, а каждый куст — за турка… Юношу начали донимать все те же мысли. В конце концов, он убил шесть турок, и двоих из них в честном бою, лицом к лицу! Он дольше всех участвовал в погоне и даже снял доспехи, чтобы не упустить врага! И все же, все же… Он оставил герцога в самый разгар битвы, а еще раньше бросил друга, отчаянно нуждавшегося в помощи. Он вспомнил, как Гуго со стрелой в лодыжке, стоя на коленях, вытаскивал меч и смотрел, как он скачет мимо. Из-за его предательства убили храброго рыцаря. Рожер чувствовал себя так, словно нанес Гуго удар в спину. Он получил условное отпущение грехов и должен как можно скорее исповедаться. Каяться ли ему в трусости или ошибка, совершенная в пылу битвы, не считается грехом? А честь свою он разве не запятнал? Есть много способов нарушить вассальную клятву, и только об одном из них он никогда не помышлял: о прямой измене. Но Рожер бросил сеньора на поле битвы и решил не отдавать герцогу своего коня. С другой стороны, он убил шесть турок… Пока юноша добрался до лагеря, все его мысли много раз описали этот замкнутый круг.

Однако испытания еще не закончились. Петр бесследно исчез, и до ужина ему самому пришлось обмыть и растереть Жака, а потом отправить его пастись. Но лагерь был так основательно разграблен, что в нем почти не осталось ни еды, ни вина. Он унес с кухни герцога всего лишь краюху хлеба, кусок полусырой конины и кувшин воды, слегка разбавленной вином. Спал он на земле, завернувшись в плащ убитого воина, среди непогребенных тел.

Весь следующий день Рожер пытался приспособиться к изменившимся обстоятельствам. Он искал Петра Фламандца, спрашивал о нем каждого встречного, но и слуга, и вьючный пони как в воду канули; должно быть, оба погибли. У него остался только конь и оружие, да еще пятнадцать золотых монет, которые он забрал у турок, убитых им во время погони.

Вся армия выступала в поход на Иконий, столицу султаната неверных. Идти предстояло по следам отступающих турок. Паломники потеряли четыре тысячи человек, в основном пехотинцев, и множество коней. Но среди рыцарей убитых оказалось немного; если бы удалось добыть лошадей, войско стало бы таким же сильным, как и прежде.

IV. АНАТОЛИЯ, 1097

Турки обошлись с этой землей так, как им подсказывал кочевой уклад жизни: они превратили ее в заросшее травой безлюдное пастбище, и теперь лишь обгорелые каменные фундаменты и поросшие кустарником дамбы напоминали о прежнем процветании этого земледельческого края. Ни дымка от трубы, ни вспаханного поля. Враги подожгли степь, и паломники двигались по черному палу, на котором не осталось ни травинки. На четвертый день после битвы скакун Жак умер от голода.

Рожер остался совершенно один, без слуги и даже без смены белья. Перед началом похода герцог раздал всех вьючных и захваченных у турок лошадей рыцарям, лишившимся коней. Заменить Жака было некем, да Рожер и не рискнул бы говорить об этом. В первом же бою он предал друга, а затем позорно бежал из-под знамен своего сеньора и теперь испытывал чувство глубокой вины. Он тащился в колонне пехоты, среди отверженных оборванцев, и надеялся лишь на то, что его не заметят. Он не мог идти в доспехах, а потому забросил кольчугу и щит на запряженную быками телегу. Меч и копье еще оставались при нем, свидетельствуя о его рыцарском звании. Но если он не добудет коня, скоро ему уже ничто не поможет. Ранг воина определяется тем, какое место в строю он занимает во время битвы, а спешенный рыцарь в бою стоит меньше простого арбалетчика. Он шел рядом с телегой, и все окружающее только усугубляло его отчаяние: он устал, хотел пить, был голоден, грязен и стыдился самого себя. Весь день он должен был приноравливаться к медленному шагу быков и приходил в лагерь лишь тогда, когда вода в источниках оказывалась мутной, а лучшие куски съеденными. На безоблачном небе сияло солнце, все вокруг покрывал тонкий слой пепла, а над войском стояло почти осязаемое зловоние. Рядом с ним шли беднейшие из паломников, тащившиеся пешком от самой Роны или Луары. Они брели шаркая ногами и потупив глаза, они переговаривались на непостижимых диалектах, но переносили бремя похода лучше, чем он. Рожер сжимал зубы и пытался доказать, что рыцарь, даже пеший, ни в чем не уступит крестьянину.

Войско шло по Императорской дороге к Иконию. Тридцать лет назад дорога была в полной исправности, но турки разрушили все мосты и переправы, и каждая речушка надолго задерживала пилигримов. На третий день телега, на которой Рожер пристроил доспехи, остановилась перед глубоким оврагом, по дну которого протекал ручей. Шедшие впереди уже проторили в склоне узкую колею. Посреди ручья стояла крытая повозка, застрявшая между двумя валунами, тащившие ее четыре быка остановились, запутавшись в ярме самым фантастическим образом, и арбалетчик, пытавшийся убрать из-под колеса здоровенный булыжник, вынужден был признать свое поражение.

Такие случаи во время похода — вещь обычная, и Рожер относился к ним довольно спокойно. Вести себя иначе значило бы уронить достоинство рыцаря. Но толпа бедняков нетерпелива, и если возникала какая-нибудь задержка, крестьяне готовы были разнести вдребезги любое препятствие. Он увидел двух женщин, выглянувших из-под грубого холщового полога, и это решило все. В повозке могли ехать только благородные дамы! Он спустился с берега и уперся плечом в злополучный валун.

В Суссексе ему часто приходилось помогать вытаскивать телеги с зерном из глинистых ручьев Уилда. Когда валун уступил, юноша прошел вперед и распутал быков, а потом кинулся назад и вдвоем с арбалетчиком перекатил повозку через камень. Повозка двинулась дальше и благополучно достигла другого берега. Слегка взволнованный, он подошел к задку фургона, чтобы посмотреть, что за женщины там ехали.

На сиденье у самого задка разместилась полная, немало повидавшая женщина средних лет. Ее красное лицо шелушилось от солнечных ожогов. Чепец и платье из грубой серой ткани, на которой расплывались пятна пота, делали ее совсем непривлекательной. Вторая женщина, сидевшая ближе к передку, казалась в темноте неясной тенью. Рожер был разочарован. Он-то надеялся заслужить благодарность прелестной девушки или хотя бы услышать предложение занять место внутри фургона. Тем не менее он поклонился и улыбнулся, ожидая, что его хотя бы поблагодарят.

Он забыл, что на нем черная от грязи рубашка и стеганые штаны для верховой езды (единственная одежда, которая у него оставалась), что волосы у него чересчур длинные, а пушистая юношеская бородка не подстригалась со времен ухода Годрика и что копье и длинный меч делают его похожим не на рыцаря, а на опустившегося пехотного сержанта.

Дама кивком подозвала его и начала шарить в кошельке.

— Я рыцарь, госпожа! — отпрянув, воскликнул он. — Мое имя — Рожер Фицосберт де Бодем, мой отец владеет землями в Англии. Во время последней битвы я потерял слуг и поклажу, а потом пал и мой конь.

Тут к заднему борту подошла и другая дама.

— Бедная моя Алиса! — воскликнула она по-лангедокски [26] . Язык южных соседей был хорошо знаком каждому нормандцу. — Конечно, наш избавитель — рыцарь. Разве ты не видишь его меч? Влезайте сюда, мессир Рожер, и позвольте мне от всей души поблагодарить вас. Быки не почувствуют вашего веса.

На это Рожер и надеялся. Вторая дама была прекрасна. Она находилась в самом расцвете юности. Ей можно было дать восемнадцать — двадцать; будь она моложе, так бойко она бы не изъяснялась. У нее были темно-карие глаза и черные волосы — что еще не вошло в моду, ибо поэты по привычке воспевали дам с кожей белее снега. Но здесь ее смуглый цвет лица обернулся достоинством: солнце одарило ее золотистым загаром. У нее были длинные руки и ноги, тонкая талия и высокая грудь. Чудесную фигуру обтягивало зашнурованное с боков платье красивого зеленого цвета, рукава доходили до запястий, а из-под длинного подола платья виднелись лишь носки красных кожаных туфелек. Волосы, заплетенные в две косы, прикрывал не чепец, а повязанная по-гречески черная шелковая косынка. Рожеру, которого в последнее время окружали лишь вонючие крестьяне, она показалась ангелом с церковной фрески.

26

Лангедок — западная часть Прованса с центром в Тулузе, с XIII в. — самостоятельная провинция.

Не зная, куда девать свои большие ноги, он перекинул их через задний бортик их фургона. Ему крайне редко доводилось беседовать с дамами своего круга: младший сын не мог рассчитывать жениться на дочери лендлорда. Ему приходилось встречать дам во время официальных посещений аббатств и замков на Рождество и Троицу, но у английских нормандцев не была в обычае куртуазная любовь [27] , и уж тем более они не придерживались ее правил в разговоре с незнакомками. Во время похода через Прованс и Италию он понял, что иностранцы предоставляют своим женам большую свободу, и надеялся побеседовать с дамой, не опасаясь возвращения ее мужа.

27

Куртуазный — учтивый, рыцарский (фр.).

Но у дам не оказалось защитника; это выяснилось после того, как красавица назвала свое имя.

— Прошу простить за недостаточно веселый и учтивый прием: я недавно овдовела. Меня зовут Анна де ла Рош, я вдова мессира Жиля де Клари из Прованса, убитого в последнем бою. А это моя родственница и компаньонка Алиса де ла Рош. Она вдовствует уже не первый год, и я, глядя на нее, учусь, как следует вести себя женщине, потерявшей мужа.

В широко разветвленном, однородном обществе западных землевладельцев иностранцы чувствовали себя совершенно непринужденно, часто оказывалось, что у них есть общие родственники или, в крайнем случае, свойственники. После того как Рожер перечислил своих предков, было вполне естественно, что госпожа Анна рассказала свою родословную. Ее муж получил земли от графа Тулузского, но лен был очень маленьким; рыцарь заложил имение и повез семью в Византию, рассчитывая там обосноваться. Похоже, он женился по расчету: Анна упомянула, что свадьбу сыграли весной 1096 года и все ее приданое ушло на подготовку к походу. Она была дочерью Одо де ла Роша, владельца замка где-то на границе с Аквитанией [28] .

28

Аквитания — историческая область на юго-западе Франции (главный город — Бордо). В средние века — герцогство, в 1137 г. присоединено к владениям французских, а в 1154 г. — английских королей. С XIII в. называется Гиенью.