Девочка на миллион

– Идем, нам нужно домой, – сказала Поле.

Ее ручка нехотя скользнула в мою ладонь. Я сделала шаг к выходу из кухни. Мама, уже заметившая нас, усиленно делала вид, что ничего из ряда вон не происходит.

– Вы уже уходите? – окликнул меня Олег, когда я почти добралась до спасительной двери и сделала все, чтобы покинуть общество Бэнча и его зрителей.

Но пришлось задержаться, потому что его следующий вопрос заставил меня остолбенеть:

– Евгения! Вы не останетесь еще на несколько минут?

Да-да, он назвал меня по имени. И я живо представила себе, как «весело» буду выглядеть, если сейчас начну улепетывать с ребенком наперевес в компании мамы и сестры. Пришлось сделать вид, что слова Олега не поставили меня в тупик.

Развернувшись к нему, я улыбнулась как можно шире и ответила:

– Нам действительно пора. Видите ли, наличие моей дочери на вашем шоу стало для меня сюрпризом.

Я покосилась на маму, которая с огромным интересом рассматривала коллекцию кухонных ножей Олега.

– О! – только и сказал Георгиев. – А мне Поля все уши про вас прожужжала, когда мы готовились к съемкам. Кстати, мы не могли с вами встречаться раньше? – спросил он, вглядываясь в мое лицо.

Все понятно, не узнал. А имя ему наверняка сказала дочь. Рядом со мной кашлянула Ксения. Прежде, чем я бы придумала, что ответить Олегу, сестра взяла Полину за руку и сказала:

– Мы подождем тебя на улице.

– Мам! Ты только пирог не забудь! – напутствовала дочь, которую Ксюша повела к выходу: – Мы с дядей Бэнчем очень старались!

Полинка вышла, мама тут же устремилась за ней и Ксенией. Народ, который находился в квартире Олега, потихоньку рассеялся и мы остались почти что наедине.

– Я не думаю, что мы могли встречаться, – соврала Георгиеву. – Думаю, я бы вас запомнила.

Пять баллов, Женя! Ты это говоришь звезде интернета, не забыла? Однако, кажется, Олегу сказанное даже понравилось.

– Думаю, я бы тоже вас запомнил, – улыбнулся он.

В ответ на эти слова на лице моем появилось кислое выражение. Ту ночь, что мы провели вместе, я помнила до сих пор в подробностях. А вот у Бэнча, кажется, была весьма короткая память. По крайней мере, на ночи с незнакомками.

– Давайте пирог, о котором говорила Полина, – велела я Олегу. – Пожалуйста, – добавила, сопроводив слова натянутой улыбкой.

– Пойдемте, я дам задание Даше его упаковать, – Георгиев махнул рукой в сторону стола. – А с вами я хотел бы переговорить. Надолго вас не задержу, обещаю.

Мы добрались до кухонного диванчика, заваленного какими-то коробками. Олег освободил для нас место, и кивнул:

– Присядем?

Я устроилась на самом краешке, готовая вскочить и сбежать в любой момент. Хотя, что это мог быть за момент, не представляла. И о волне того резонанса, который может начаться после выпуска Бэнча, боялась даже помышлять.

– Евгения, дело в том, что ваша дочь очень понравилась моим подписчикам, – начал Олег, и я его тут же перебила:

– Расскажите уже, как она вообще у вас очутилась?

В моем голосе послышались воинственные нотки, потому я снова добавила поспешно:

– Пожалуйста.

Георгиев улыбнулся и посмотрел на меня с теплотой. Точно от такого же взгляда, только приправленного нотками страсти, я пала в объятия Олега шесть лет назад. Сейчас, конечно, никакими жаркими оттенками и чувствами не пахло, но этот мужчина был все таким же притягательным. Если не сказать больше.

– Мне написала ее бабушка, – начал Георгиев, окончательно вынося моей маме приговор. Ну, держись, родительница! – Дарья, моя помощница, отсмотрела все три видео, на которых Полина рассказывала о том, как обожает готовить.

Я не удержалась и расхохоталась. Причем нервно. Когда они успели проделать это за моей спиной? Не иначе, когда я зарабатывала нам с дочкой на пропитание. Олег нахмурился и я попросила:

– Продолжайте, пожалуйста.

Он постучал мобильником по раскрытой ладони, и опять я ощутила на себе тот взгляд, который, казалось, видит меня насквозь. Как будто подспудно Георгиев уже все понял, но еще не осознал, кто именно сидит рядом с ним. Пришлось сделать вид, что я осматриваю богатое, но какое-то безликое убранство кухни. Словно находилась она не в жилом помещении, а на студии для съемок.

– Я решил, что такой формат, когда я позову свою маленькую фанатку в гости, зрителям понравится, – после паузы проговорил Олег.

– Фанатку? – приподняла я бровь.

– Возможно, я неправильно выразился, но Полина сказала, что она – моя большая поклонница.

Я не удержалась и стала постукивать носком туфли по полу. Ситуация выходила из-под контроля. А может, так казалось лишь мне. Если все эти съемки, в которых моя дочь будет выступать едва ли не в главной роли, продолжатся – неизвестно, чем все закончится. Точнее, с высокой долей вероятности известно. И это совсем не то, чего бы мне хотелось.

– Мы подумаем над вашим предложением, – сказала я, поднимаясь с диванчика.

Олег, как мне показалось, расстроился, но по понятным причинам я не могла вот так сразу ему что-то пообещать. Тут бы сначала понять последствия того, что вытворили моя дочь и матушка сегодня.

– Всего доброго, – попрощалась я и направилась, было, к выходу, когда Бэнч снова меня окликнул:

– Женя!

И столько всего было в моем имени, произнесенном устами Олега, что мне в который раз стало не по себе.

– Да? – как можно спокойнее уточнила я, повернувшись к нему.

– Пирог… вы забыли пирог, а Полина очень хотела, чтобы его попробовали именно вы.

Вздохнув, я улыбнулась, и когда подоспевшая Даша вручила мне коробку, а на губах помощницы Олега играла таинственная улыбка, снова распрощалась и с Бэнчем, и с Дарьей:

– Всего хорошего! – пожелала им и ретировалась из квартиры Олега.

После чего направилась к ожидавшим меня Ксюше, маме и Полине.

Кто не спрятался – я не виновата…

В такси, которое вызвала и куда мы погрузились всем «баб слетом», естественно разборок устраивать не стала. Полинка ехала, молча глядя в окно, и я дорого бы дала за то, чтобы понять, какие мысли бродят в ее голове. Мама тихо заявила, что от нас поедет сразу к себе, на что я ответила четко и спокойно:

– Нет уж, сначала поговорим.

Дальнейший наш путь мы проделали в полнейшем молчании. А как только оказались у нас с Полей дома, я потребовала объяснений.

– И что это, черт бы все побрал, было? – поинтересовалась как можно спокойнее, хотя, спокойствия в моей душе не было ни на грамм.