Девочка-наваждение

Я вопросительно выгнула бровь.

– Я собралась?
– мне удалось вложить в эти два слова всю ярость, которую я ощутила. Тем более, что она была холодной, заставляющей мое бедное сердце, которое только начало вновь биться, покрываться ледяной коркой, промерзать насквозь, - А ты?

Я встала на ноги и смотрела на близкого человека, совсем его не узнавая.

– А ты, Борь? Ты мимо проходил?

– Я этого не планировал! Орущие младенцы, соски, памперсы и прочая муть - не для меня.

– Что же для тебя, любимый? Потрахушки без обязательств с бедной девчонкой, за которую и вступиться некому?

– Только не надо тут шекспировских трагедий! Можно подумать, что тебе самой не нравятся эти самые потрахушки. Или может ты вообще это все специально? Чтобы женить меня на себе? Решить все свои проблемы?

Мне кажется, что даже, когда бьют, не могут сделать так больно, когда говорят вещи, которые показывают истинное отношение к тебе. Я никогда не могла закатывать концерты и истерики, не могла ничего требовать. По мне, если я имею ценность, то мне все дадут сами. Если же нет, то какой прок в бесполезном сотрясании воздуха?

Мне расхотелось продолжать этот разговор. Само присутствие Бориса стало неприятным.

– Вон пошел. И больше здесь не появляйся, - негромко, но четко выговорила я, понимая к своему ужасу, что он так скорее всего и поступит.

– Да пожалуйста!
– выкрикнул Харламов и устремился к двери, но вернулся, бросил на журнальный столик пятитысячные купюры и бросил мне в лицо:

– Аборт сделай, дура!

Именно так я себя и ощущала - безмозглой идиоткой, которая поверила тому, кому верить не следовало.

Однако, когда за Борей захлопнулась дверь, я пошла и заперлась изнутри. В сознание звенело страшное слово "аборт". Возможно, с точки зрения разумности и следовало так поступить, однако моя рука легла на плоский живот. Там внутри живое существо, мой ребенок, пускай Борис его и не хочет. Но... Уничтожить того, кто поможет мне вырваться из страшного круга одиночества? И что потом? Продолжать ублажать Харламова в постели? До следующего залета? Когда он снова вытрет о меня ноги? Ведь так не любят... Ведь малыш в моем животе ни в чем ни перед кем не виноват...

Никакого аборта не будет. Пусть мне очень страшно, но я справлюсь. У меня есть работа, я учусь в хорошем месте. Я... Да справлюсь я как-нибудь.

Я была выжата словно лимон, ощущала дикую усталость. Не хотелось ломать голову над тем, как я буду выживать. Вообще не хотелось ломать голову. Я собрала деньги, которые мне швырнул Борис. Их было много. По моим меркам много. Нужно было выбросить их в окно. Ему вслед. Но я тут же себя одернула. Здесь достаточно, чтобы продержаться какое-то время. А там... там можно что-то придумать. И хорошо, что не выкинула. Это было бы глупо. А маленькой Алисе из Страны чудес давно пора взрослеть. Деньги убрала в шкаф. И легла. Телефон выключать не стала. О чем пожалела через часа два. Потому что Харламов принялся названивать. Я держала в руках телефон, слушала современную мелодию и осознавала, что разговаривать с ним не хочу. Что он вылил не меня этим вечером достаточно грязи, чтобы позволить ему и дальше третировать себя.

Я выключила телефон. Со злобным удовлетворением, представляя, как он будет беситься, пытаясь мне дозвониться. Хотя, может, это очередная моя фантазия? И ему плевать на меня? Или он хочет потребовать вернуть деньги?

– Пошел ты на хрен, Боря!
– произнесла я шепотом.

И принялась считать овец, чтобы опять уснуть.

Глава 28

Алиса. Прошлое

Мне повезло, что на следующий день никуда не надо было идти. Ни на учебу, ни на работу. Потому, что хоть я и спала очень долго, когда проснулась первым ощущением была дикая головная боль, от которой, казалось, лопнет череп. Я кое-как встала с постели, дошла до туалета, где меня еще и вырвало. Потом доплелась до кухни, где затолкала в себя таблетку обезболивающего. Подождала очередного всплеска тошноты, но тошнило несильно. Поэтому я вернулась к себе и снова легла. Плюсом такого отвратительного самочувствия было то, что я не ощущала никаких душевных терзаний. Все силы отнимали простейшие вещи, как сделать шаг, глоток воды и тому подобное.

После приема лекарства прошел еще час или полтора, только тогда я нашла в себе силы и включила телефон.

Тут же посыпались уведомления о пропущенных, а затем и свежее сообщение в ватсапе: "Ты где?"

Меня удивило то, что он пытался дозвониться и написал.

Я ответила: "Дома". Тут же прилетело следующее сообщение: "Я приеду".

Только этого мне сейчас не хватало.

"Не приезжай! Я не хочу тебя видеть", - отправила я тут же.

"Алис, мы не договорили" - прочла я на экране. И набрала ответ: "То есть ты меня еще недостаточно унизил?! Боря, я что сама себе этого ребенка сделала? Или ты не знал о последствиях? А теперь получается, что то, что я от тебя беременна - это моя вина. И вина ребенка, за которую его надо убить. Я ничего не хочу больше слышать. Пожалуйста, не приезжай. Я все равно не открою"

Следом пришло новое сообщение, но я быстро устала и поняла, что напрасно включила телефон. Я его снова отключила. И через несколько минут опять уснула. Проснувшись через пару часов, обнаружила, что головная боль почти прошла. Захотелось есть. Холодильник встретил меня пустотой. Вчера я ничего не готовила. В магазин несколько дней не ходила. Было не до этого. Порывшись в своих запасах, решила приготовить солянку. Подкрепившись, отважилась включить телефон, который встретил меня тишиной. Борис больше не звонил и не писал. Этого и следовало ожидать. Что ж... Если ему мы не нужны, то я это как-нибудь переживу. Рано или поздно этим и должно было все кончиться. История о Золушке всего лишь сказка, в жизни так не бывает.

Я включила телевизор, но даже не запомнила, что по нему показывали. Я ждала звонка. Глупо, да. Но вот такая я не умная. Только звонков не было. Час, два, три... Все закончилось. Пора, это признать.

Пока я дошла до дна своего самобичевания, телефон зазвонил. Я схватила аппарат и ответила на звонок.

– Алиса?
– взрослый мужской голос озадачил.

– Да, - сипло вытолкнула из себя.

– Это отец Бориса Харламова.

Если бы я держала в руках гранату и она взорвалась, то и тогда не было бы такого эффекта, как после этой фразы.

– Что...
– я прокашлялась и продолжила, - Что Вы хотели?

– Мне стало известно, что ты ждешь ребенка от Бориса. Надеюсь, ты понимаешь, что то, что мой сын с тобой развлекался, не свидетельствует о том, что он готов на тебе жениться и наплодить детишек. У вас с ним нет ничего общего. Скажу больше, ты ему не пара. Да и жениться ему рано. Сначала нужно получить образование. В любом случае Борис женится на девушке нашего круга. А ты... Забудь его.

Его слова почему-то были даже обиднее, чем то, что вчера мне говорил сам Борис. Они будто серная кислота разъедали меня изнутри.

– Ничего общего?
– эхом повторила я за мужчиной и не смогла не спросить, - А ребенок?

– Алиса, не глупи! Какие дети? Ты сама еще не слишком взрослая. В наши дни в этом нет никакой проблемы. Срок небольшой. В хорошей клинике тебе помогут, чтобы все обошлось без последствий. Пройдет время, выйдешь замуж и мужу родишь ребенка. Так будет правильно.

Кем он меня считает? Что это за отношение? То есть Борису можно было мне в трусы лезть и он ни в чем не виноват, а я вся такая порочная?