Девочка Нягань (сборник)
Шрифт:
Переселили мы медвежонка в сени. Сюрприза бегает там, а дети её боятся. Она хоть и маленькая, но такая сильная! Да и кусалась настолько больно, что у меня все руки в жутких синяках после общения с ней были.
Решила я её привязать, а для этого ведь поймать зверя нашего нужно. Взяла я клюшку, стала её в угол загонять, а она лопату тут же подбирает и на меня с лопатой! Лопата больше её намного, так ведь удерживает же она её! Ох, и смеялись мы!
Наконец сделали мы для медвежонка в сенях загородку между шифоньером и кладовкой. Жить стало спокойнее. Но через некоторое время отец с рыбалки много рыбы привез – язей да сырков. Мы рыбу в бочках засолили, в кладовке, что с сенями рядом, оставили и в дом ушли. Медведица, чуя
Медведица всё бельишко наше с полок выгребает, потом из бочек вытаскивает рыбу, с бельём всё перемешивает, что-то из рыбы кушает, а что-то в простыни «закапывает». Как мне всё это потом перестирывать пришлось! Стиральных машин таких, как сейчас, в те времена не было!
Ну да ладно, пережили мы это событие, а тут уж и на улице потеплело. Привязали мы Сюрпризаньку на улице, как собачонку. А она вокруг столба цепь крутанула, в столб лапами упёрлась и порвала ошейник. Марина к нам бежит: «Скорей, скорей, там Сюрпризка с привязи сорвалась!» Мы на улицу выбегаем, глядим, а Вася (ему лет 12–13 было) медведицу удержать пытается. На нём и одежды уже нет почти – лохмотья только некоторые болтаются. Весь искусанный-исцарапанный, но не отпускает, держит зверя нашего! Я подбежала, верхом на неё села, и привязали мы её снова.
После Николай протянул от забора к забору длинную проволоку, и цепь мы по ней пустили. Пусть бегает медвежонок, двигается больше, развивается лучше.
Вся Старая Нягань к нам, как в зоопарк, ходила смотреть на Сюрпризу. Детский сад на экскурсии приводили. Прохожие обязательно заглядывали. Угощали Сюрпризку рыбками, конфетами. Мы ребят предупреждали, чтоб близко к ней не подходили – хищник и на привязи может быть опасен. Но дети есть дети – не верят взрослым, пока на собственном опыте не убедятся в опасности. Как-то девочка одна подошла погладить Сюрпризу. Медведица обхватила её лапами и к себе потащила. Слава Богу, что мы недалеко оказались – вызволили девочку. А то бы беда случилась.
День за днём шли, медведица всё больше к людям привыкала. Мужчин только недолюбливала – помнила, как поймали её в тайге когда-то. А со мной она совсем подружилась. Мы с ней в «ладушки» играли – встанет она передо мной на задние лапы и по моим ладоням своими попасть пробует.
А разговаривала я с ней как! Говорю ей: «Сюрпри-и-иза, дай лапу!» А она задом ко мне развернется и лапу заднюю протягивает. Или ещё: «Ляг, полежи, я животик тебе поглажу!» Она на спину ляжет, лапы в стороны вытянет и… улыбается. А иногда сяду я на неё верхом, она задумается ненадолго, потом резко передние лапы согнёт, голову к земле наклонит и задом вверх как поддаст! Я с неё, как с горки, скачусь от неожиданности! Весело жили, дружно.
Как она любила гулять! Я её на цепи поведу, а она вдруг помчится к реке – я лишь за цепь изо всех сил держусь да ногами едва перебирать успеваю. Добежит она до реки, заберется в воду и давай играть, скакать в воде. Очень любила ладонями по воде ударять. Шлёпнет по воде и смотрит, как брызги разлетаются.
Как-то раз сорвалась она с цепи и убежала. Пошли мы с Николаем её искать. А она пришла на Гальяново озеро. Там ребята рыбу ловили. Она из их баночек-бидончиков и червей, и рыбу съела, детей, слава Богу, не обидела. Они, как смогли, разбежались от неё, а один из мальчишек, Слава, остался. Ловит рыбку за рыбкой и ей отдает. Она поняла суть рыбалки и сидит рядом тихонечко, ждёт, когда поплавок на воде запрыгает. Клёв вдруг редким стал. Она устала ждать, когда рыба сама клюнет, и решила лично взяться за дело. Забралась в воду, всю рыбу распугала, потом удочку забрала у Славы,
держит её по всем правилам и трясёт так, чтобы поплавок прыгал.Я позвала её, хлеб протягиваю. Медведица подошла, хлебушек взяла, позволила сесть на себя. Но как только Николай попытался приблизиться, она сбросила меня и убежала. Я стала её банкой с рыбками подманивать в сторону дома, она даже в посёлок зашла вслед за мной, но тут собаки набросились. Медведица и вовсе в лес умчалась. Ладно бы далеко ушла да жила в тайге на свободе, а то ведь поблизости бродит, людей пугает. Нам сообщают о том, что там-то или там-то её видели, я везде бегаю, зову её, а поймать не получается.
Наконец пришёл к нам пастух. Он в стороне от посёлка коров пас. Говорит, что медведица наша к нему регулярно ходит. Приходите, мол, забирайте.
Пришли, смотрим. Пастух медведицу с рук кормит – из сумки-авоськи продукты достает и угощает зверя. Мы подошли, стали беседовать. Она, увидев, что мы отвлеклись, авоську себе на переднюю лапу ручками через локоть одела, как человек, встала на задние лапы и пошла. Идёт, задом вихляет и на нас оглядывается. Так и ушла, не смогли мы её остановить.
Потом, помню, я в суде заседала (меня в тот год общественным обвинителем выбрали от производства). Гроза была страшная. Ко мне прямо в зал заседания мужики пришли: «Медведица ваша вернулась, сидит возле ограды недалеко от леса».
Быстро собрались, поехали. Николай приготовил петлю из тонкого троса и за забор встал, я – хлебушком её приманиваю так, чтоб она голову в петлю эту завела. Потянулась она за хлебом, а Николай трос дёрнул, и попалась наша гулёна в нехитрую ловушку. Бьётся, упирается, из-за этого петля так сильно затянулась на её шее, что Сюрприза сознание потеряла. Мужики быстро ей цепь вокруг шеи обмотали и закрепили. Одна из женщин взяла её за ухо и стала об землю бить, чтоб в чувство привести. Я смотрю на всё, а сердце кровью обливается – жалко Сюрпризу, но и иначе нельзя! Она же опасна, когда на свободе находится! И не прогнать её уже вглубь тайги.
Наконец ожила наша медведица. Мужики с двух сторон её за цепи держали, к дому нашему привели и приковали. Она даже и не тосковала. Быстро занялась обустройством своей жилплощади. Под домом яму себе вырыла, как нору, а потом начала стену дома разбирать.
Дело в том, что за этой стеной находилась кладовка. А в кладовке у нас рыба вялилась. Вот и надумала Сюрприза эту рыбу съесть. Смогла одну доску оторвать, за другие берётся. А я что в такой ситуации с медведем сделаю, как сама дом от разорения спасу? Николай на работе был, а она ведь слов не понимает!
Набрала я горячей воды в ковшик, вышла и через сделанную медведицей дыру в стене плеснула на неё. Ошпарить не ошпарила – вода не настолько горячая была, но напугать напугала. Потом второй раз так же сделала, она и поняла, что ковшик в моих руках – оружие серьёзное. Только начнет кладовку разбирать, я ей ковшиком погрожу, она и угомонится.
Чтобы она ночью не довершила своё чёрное дело, поставила я у дыры в стене кастрюли, тазики, вёдра и спать пошла. Ночью слышу – загрохотало. Я сразу с пустым ковшиком туда. Так до утра и продержалась.
Утром Николай с работы вернулся и так крепко отремонтировал стену кладовки, что медведица и подцепить ничего из досок уже не могла. Тогда забралась она под дом и начала полы снизу разбирать. Еле отучили её от этого.
Подошла осень. Сюрприза выросла, окрепла. Аппетит у неё вырос тоже. Восемь буханок хлеба в день она съедала! Мы и крупы, и вермишель ей варили. Одна ведёрная кастрюля варится, а другая остывает.
Я принесу ей еду и говорю: «Сюрприза, где твой тазик?» Она возьмёт в передние лапы тазик, из которого мы её кормили, и кидает мне. Он упадет далеко от меня, а я ей: «Кто же так подает? Ты мне хорошо подай!» Она извернется, хоть задней лапой, да достанет неудачно брошенный таз и снова мне бросит. Чтоб поближе получилось.