Девочка Нягань (сборник)

А ещё ей народ со всего посёлка рыбу носил. Благо, к осени рыбалка была весьма популярным промыслом. Она часть брошенной ей рыбы съест, а остальное в кучу сложит, голову на неё, как на подушку, положит, и спит. Храпит, как пьяный мужик!

Мы в то время каждое воскресенье на речку всей семьёй рыбачить ходили. Рыбалка для нас не трудом – забавой была. Рыбы много в реке водилось. Марина иногда от скуки убежит на речку, штук сто окуней удочкой надёргает и говорит: «Надоело!» Вот такая рыбалка в нашей речке получалась. И вот однажды, когда мы семьёй рыбачили, случилось ЧП. У соседей наших, Богачёвых, поросёнок из стойла выбежал и прибежал к медведице. Она его, понятное дело, к себе в нору затащила и загубила. А съесть не успела. Наш пёс по кличке Неудачник увидел такой непорядок и забрал порося у медведицы, которая в несколько раз его размерами превосходила. Стоит и охраняет его до возвращения хозяев.

Мы, когда всё узнали, Нине Богачёвой сказали про поросёнка задранного. Спросили, как компенсировать ей убыток будем, а она только рукой махнула: «Задрала, ну и ладно!»

Да-а, детки, другие времена тогда были, соседи из-за убытков не ссорились, жили дружно, относились друг к другу с пониманием.

Осень потихоньку перерастала в зиму, становилось всё холоднее. Сюрприза наша стала к зиме готовиться. Яму свою под домом прокопала глубже, затаскивала в неё всё, что только могло ей пригодиться. Мужики сено тюками на ферму возили, нет-нет да и кинут ей тюк. Она растеребит его и в берлогу к себе затащит.

И вот наступила зима. Засыпало берлогу снегом, только небольшое отверстие наружу оставалось. Я в него то хлеба буханку брошу, то банку с ягодой. Подкармливала её помаленьку. А однажды она наружу вытолкала в это же окошко трёхлитровую банку из-под ягод. Наполнена она была – не поверите! – медвежьими каками. Вот, детки, даже медведи в берлоге не гадят, чистоту поддерживают!

Весной Сюрприза выбралась из берлоги. Стала она очень крупным зверем. Но почему-то очень вялая была. Сядет и почти не шевелится. Оказывается, та цепь, которую мужики когда-то вокруг шеи ей обмотали, врезалась в кожу так сильно, что аж вросла. Мокнущая рана по всей шее образовалась.

Собрались мужчины, стали думать, как Сюрпризе помочь. После на каждую лапу ей ремень одели, уложили медведицу на спину и растянули во все стороны. Я ей на голову ковёр накинула, и стали мы цепь потихоньку снимать и рану сразу раствором марганца обрабатывать. Потом надели на неё широкий мягкий ошейник и оставили на цепи. А она от боли головой вовсе двигать не может – даже к чашке с едой не наклоняется. Стала я её с рук кормить – смешаю ягоды с мёдом и подношу к самой морде. Так я её и выходила. Выздоровела она быстро на удивление, и пошла у нас опять весёлая жизнь.

Весной, как известно, звери линяют. Вот и с Сюрпризы нашей пух клочьями полез, жарко ей в зимней шубе своей. Стала я пух с неё вычёсывать крупной расчёской. Я с неё клок пуха – она с меня клок платья. Так и вычесала я её. Мне потом женщины этот пух в нити спряли и шаль связали. Долго я после эту шаль носила.

А летом она по хозяйству мне помогать стала. Мы с ней вместе дом наш утепляли. Он был построен недавно, к тому же из сырого дерева. Брёвна за несколько лет высохли, образовались щели, и зимой в доме было очень холодно. Поэтому летом я дом утепляла, как могла. Отец-то на работе сутками, и я сама землю на чердак и в завалинки вёдрами носила, да ещё стены снаружи глиной обмазывала. И землю, и глину накопать надо было.

Медведица увидела, как я землю лопатой рыхлю да в вёдра складываю, и давай тоже копать. А мне и хорошо – помощь какая! А потом она, сколько цепь позволяла, стала в одном из своих измятых вёдер землю на чердак носить. Умница такая – вперёд хорошо по трапу поднимается, а назад – с оглядкой, задом наперед.

Устанет она землю копать, сядет отдохнуть – лапы задние вытянет перед собой, передними сзади себя обопрётся. Я подойду, похвалю её за работу, пузо ей почешу. А она улыбается! Правда, улыбается!

Наступила опять осень. Вновь рыбалка, опять рыба. Отец щуку коптит, а тех ребятишек, что с забора на медведицу смотрят, рыбками свежекопчёными угощает. Говорит, чтоб к зверю не подходили ни в коем случае. Да разве они послушают! Попала одна из девочек ей в лапы. Благо Вася рядом оказался. Он хоть и подросток, а смелый да упрямый был. Он и лопатой зверя бьёт, и ведром ударяет – не отдает медведица ребёнка! Схватил он девчонку за ноги и вырвал из цепких лап. Девочку спас, но швы ей на глубокие царапины и порезы всё же накладывали потом.

Конечно, встал вопрос о том, что медведя в таких условиях держать слишком опасно. А куда же мы её денем? Мы и в цирк, и в зоопарк обращались – не получается нигде пристроить. В лес она уже в том году далеко не уходила – нельзя отпускать. Рядом же бродить будет!

Осталось только застрелить. А она чувствует шумиху вокруг себя, тосковать начала. Я жалею её. Хоть и зверь она, а сердце и зверя любить начинает, когда столько вместе пережито. И сказала я Николаю: «Будете убивать, чтоб не при мне, а когда меня дома не будет!»

В последнее утро жизни Сюрпризы уходила я на работу, а она встала на задние лапы, смотрит мне вслед и кричит: «Мамма, мамма!» А я иду, не оглядываясь, и плачу. Когда вернулась домой, Сюрпризы уже не было.

Шкура долго нам о медведице напоминала. Мой папа, ваш прадед Фёдор Николаевич, когда приехал к нам в гости, ни на чём не соглашался спать, кроме как на медвежьей шкуре. Потом, вернувшись в свою деревню, он всем рассказывал о рыбалке и о том, на какой необычной лежанке он спал.

Ребятам долго мы давали медвежий жир для здоровья. Они до сих пор так и не болеют – уж сорок лет с тех пор прошло.

А на Новый год Марина нарядилась медведицей – отец из шкуры головы сшил шлем в форме медвежьей морды. Это был очень интересный костюм, который понравился всем ребятам.

Но главное из всего того, что осталось нам от нашей Сюрпризы, – это та самая история, которую я только что вам рассказала.

Девочка Нягань утёрла со щеки последние дождинки-слезинки и улыбнулась. Тучи куда-то попрятались, и небо озорно подмигивало Нягани своими звёздочками.

Старая Нягань вдруг решила побаловать дочку. На древнем хантейском языке что-то шепнула небу, и оно замерцало разноцветными лучами. Нягань протянула руки и приняла матушкин подарок – ожерелье «северное сияние». Оно мягко переливалось дивным разноцветьем, и отсветы его играли в восторженных очах Нягани.

Осень тихо прошептала: «Какая же ты красивая, Нягань!»

История 3 Знамение (быль)

Где-то ноябрь – ещё осень. А в Нягани уже наступила зима. Ледовитый океан прислал в гости своего любимца, северного ветра, который без своих любимых морозов и снегопадов не путешествует. Поэтому к встрече дорогого гостя пришлось изрядно подготовиться.

Чтоб не озябнуть в зимнем лесу, Нягань надела валенки, подаренные ей болотной тёткой Торфяницей, голову укутала ажурной косынкой из утреннего инея, которую связали весёлые братья-заморозки, а на плечи набросила белоснежную накидку из первого снега, которую ей сшил сам дед Снегопад. Вот и всё готово – можно гостя не бояться!