Девочка Сокола

— Прости.

«Да ладно?»

Опускается рядом прямо на влажное дерево. Трухлявая скамейка, местами покрытая мхом, жалобно трещит под тяжестью его веса. В первые секунды не верится, что это не слуховая галлюцинация. Сокол просит прощения.

— За что простить? — не потому, что я вредная, хотя не без этого. Но «прости» — всего лишь слово. Человек должен понимать, за что извиняется. Не просто уронить слово, отделавшись от того, кого обидел, а понять, раскаяться и больше так не поступать.

— За многое, Кира. И за те слова, что наговорил в день свадьбы, и за то, что оставлял дома одну, не думая о том, как ты себя чувствуешь в большом чужом доме, за то, что врывался к тебе без стука, за то, что ревновал и срывался на тебе, — с каждым словом сердце учащало бег. Облизала пересохшие губы. Он действительно сказал, что ревновал? — За ту сцену в душе… — продолжал Артем. — Я ведь напугал тебя. Увидел тебя голую и голову потерял. Ожившая мечта… столько раз я тебя представлял, — от его признаний во рту все пересохло. Щеку закусила, чтобы боль заставила мозги работать, а то поплыла. — Злость еще против меня сыграла, — продолжал между тем Артем. — Не смог развернуться и уйти. Вернешься, пальцем не трону. Твой урок усвоил, Кира. Больше не хочу через этот ад проходить. Поедешь со мной?..

* * *

Кира

«Вы ли это, Артем Дмитриевич?» — не без сарказма. Где-то во всем этом должен быть подвох, но сколько я ни пыталась его высмотреть, не находила. Такой Соколов настораживал. Не знаешь, чего теперь от него ожидать. Тот мудак как-то привычней был. Я два дня готовилась к встрече, мысленно выстраивала линию поведения, а тут любезный чел, от которого первая реакция — бежать куда подальше. Но с другой стороны — у меня есть мама, которую не хочется расстраивать, и друзья, с которыми мы в одной связке, а я не из тех, кто подводит.

Если вламываться ко мне в комнату Сокол перестанет, то мы вполне мирно сможем сосуществовать.

— А новые двери с надежными замками мне поставят? — пока есть возможность, нужно торговаться.

— Уже все заменили, — ухмыльнувшись краешком губ.

— И в спальне?

— И в спальне замок установили, — теперь его ухмылка стала шире. — Вместе со звонком, — мои брови резко дернулись вверх. — На тот случай, если до тебя не достучаться будет.

— И что там за звонок, стесняюсь спросить?

— Как относишься к Раммштайну?

— Да ладно! Там целый альбом или только один трек? — в разговоре появилась легкость.

— Пока только одна композиция. Можем добавить.

— Будет честно установить звонок и на твоей двери.

— Установим, если хочешь.

— И Буланову на звонок. Ранние композиции, — помню, совсем крохой была, а мама с бабушкой слушали это слезливое безобразие. Даже у папы в машине диск с ее песнями был.

— А это кто? — чувствую, что шутит, но лицо держит.

— Прикалываешься? Это ведь песни твоей молодости, — не удержалась я, чтобы не подколоть.

— За это лишних полчаса в спортзале каждый день, — я попыталась застонать: — И не спорь, нужно наверстать твои прогулы, — уже серьезнее.

Саньке я сама объяснила, что возвращаюсь с Артемом. У нас вроде как перемирие. Друг насупился, но ничего не сказал.

— Сань, я тебе долг отдам, как только мама вернется, — у меня был лимит карманных денег, а я их все потратила, когда приняла решение участвовать в соревнованиях. На экипировку, на наставника по стрельбе, оплачивали часы в клубе. Все, что удалось скопить за год, улетело за пару недель.

— Не надо мне ничего отдавать.

— Еще раз спасибо, Сань, — мялась я возле друга, чувствовала неловкость. Он меня в дом пустил пожить, приехал за мной, а я ему «спасибо, еще увидимся». — Может, за нами поедешь? Не думай, что я тебя в гости приглашаю. Артем обещает индивидуальную тренировку, тебя бы заодно погонял.

— Спасибо, добрая девочка. Я домой и спать. Меня Женя уже погонял, — по-доброму бурчал друг. Напряжение между нами заметно снизилось. — Если кто обидит, сразу звони, — достаточно громко и явно для ушей Сокола. Он стоял возле своей машины метрах в трех от нас и явно все слышал, но высокомерно проигнорировал выпад.

— Завтра увидимся, еще раз спасибо! — помахала ладошкой.

— Много должна? — спросил Сокол, как только мы отъехали от дома. Блин! Эту часть разговора слышать было необязательно.

— Две тысячи, — не было смысла юлить и отмалчиваться. Сумма действительно небольшая. Я ее обязательно верну.

— Почему не сказала, что у тебя денег нет? — у меня чуть шея не треснула, так резко я ее вывернула, чтобы посмотреть на Сокола, который в это время безмятежно крутил руль.

— А почему должна была сказать?

— Мы вроде как одна семья.

— Ты правильно сказал — вроде, — что-то этот разговор быстро стал напрягать.

— Вот чтобы не было этого вроде, со своими проблемами приходи ко мне. Мы не чужие люди, Кира. И я буду рад помочь.

— Я не возьму у тебя деньги, — для меня это было важно и принципиально. Я и так ему за испорченный мотоцикл должна.

— Кира, гордость не всегда уместна. Но если тебе так важно быть независимой, я могу нанять тебя на работу.

— Какой из меня работник? Скоро учеба начнется.

— Буду давать мелкие поручения, за выполнение полагается премия.

— И какие поручения? — все еще не доверяя.

— Испечешь после тренировки блинчики?

— И сколько я за это получу? — включилась в игру. Потому что мы оба знали, я готовлю из продуктов, которые купил Сокол. Готовлю себе. Живу в его доме. И по всему выходит, что это я должна ему платить.

— Все будет зависеть от того, насколько вкусными они мне покажутся.

Мы шутили, это было настолько удивительно и непривычно, что до сих пор не верилось. А потом внезапно нам навстречу вылетела машина…

Глава 14

Кира

В такой момент невозможно успеть попрощаться с жизнью. Немой крик боли застывает на губах, а тело сковывает ужас. И я бы обязательно погибла, если бы за рулем сидел кто-то другой. Невероятная реакция! Я потом еще долго буду вспоминать этот момент, не веря, что такое возможно. Мы вынырнули из-под грузовой Газели, оцарапав лишь бок машины. Газель столкнулась с машиной, ехавшей за нами.

«Только не Саня!»

Нас недолго кружило. Я успела вцепиться мертвой хваткой в ручку двери. Как в тумане помню резкие движения Сокола, перегазовку, визг шин, мелькание других машин, с которыми чудом не столкнулись. А потом мы остановились на обочине, поднимая клубы пыли. Живые. Помотало по салону меня, но даже подушки безопасности не сработали.