Шрифт:
Annet Schaap
de Meisjes
zeven sprookjes
<1
Стихотворный
Em. Querido's Uitgeverij
Перевод с нидерландского Ирины Лейченко
Иллюстрации Аннет Схап
Книга издана при финансовой поддержке Нидерландского литературного фонда
Copyright text and illustrations © 2021 by Annet Schaap Original title De Meisjes.
Zeven Sprookjes. First published in 2021 by Em Querido’s Uitgeverij, Amsterdam
Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates
Господин Штильцхен
Золото
Девочка сидит за пряжей в залитой солнцем комнате. День перевалил за середину, в окно струится мягкий свет, и все хорошо. Картошка почищена, суп давно готов, а мама столько лет лежит в могиле, что девочка привыкла и уже почти не горюет. За стеной среди мешков с мукой насвистывает отец.
Ветер несет запах нагретой на солнце скошенной травы, теплой соломы.
«Однажды явится принц, – думает девочка (она часто об этом думает). – Явится издалека и заберет меня с собой. Его улыбка будет белоснежной, как его конь. Он усадит меня сзади, и мы помчимся галопом. Его теплые руки, его длинные волосы цвета соломы, цвета золота… Он никогда меня не отпустит, мужчина, которого я люблю».
На тропе у их дома мужчины показываются нечасто. Собственно, только отец, когда развозит муку. Мельница стоит на отшибе.
Но мечтать-то никто не запрещал, и сегодня ее Греза кажется реальней летнего дня. Вокруг пахнет любовью и соломой, вот-вот послышится стук копыт. Она чуть выпячивает губы, заранее, на всякий случай. В конце концов, девочке полагается быть готовой.
День такой мягкий, что можно просунуть сквозь него руки и легко дотронуться до того, что по ту сторону, и, не успевает она опомниться, а руки уже прядут из мыслей золотую нить. Вообще-то, у Грезы есть часть первая – Встреча, и часть вторая – Предложение, и третья – Помолвка! Она напрядет и побольше, дай только время: и Королевскую Свадьбу, и Медовый Месяц, и, наконец, Долго и Счастливо… Нить вьется и вьется. Золото блестит на солнце.
Когда дело доходит до Брачной Ночи, приходит
время варить картофель. Намотав нить на катушку, она встает, чтобы зажечь огонь.– Это твоя работа? Правда?
Мельник смотрит на девочку, будто видит ее впервые. Она? Его бестолковая странноватая дочь? Которая вечно где-то витает, все забывает, неспособна рассказать ничего мало-мальски интересного… И она вдруг взяла и сотворила такое?
– Напряла, говоришь? Но как?
Она мямлит что-то в ответ. Добиться от нее связного рассказа с началом, серединой и концом удается редко.
Он щупает нить мясистым пальцем. Тончайшая работа.
«Молодец!» – мог бы сказать мельник. Или: «Потрудилась на славу!» Но не такой он отец. Он скорее укажет на ошибку или изъян. Чтоб знала свое место.
– Картошка сыровата, – говорит он, запихивая в рот сразу две.
– Да, отец. – Она кивает и продолжает есть, как послушная дочь, которая ничего такого о себе не воображает.
Катушку с нитью он сунул в карман.
Там она и лежит, забытая, и вспоминает мельник о ней только через неделю, когда привозит очередную партию муки в королевский дворец.
Вышедший ему навстречу долговязый мажордом хмуро рассматривает мешки.
Ох, вспоминает мельник. В прошлый раз в муке обнаружился червяк. Червячок. Один на целый мешок, ну разве это так страшно? Вкуса не испортит, это он по опыту знает. Но кого за это накажут? Кого всегда наказывают? Верно: его.
– Это твой последний шанс, – говорит верзила в красной ливрее. – Если что, найдем другого мельника. Не забыл?
Не забыл, ясное дело. Вот только мельницу он на этой неделе не запускал, так что мука в мешках, прямо скажем, та же, что и на прошлой. Он, конечно, мог бы ее просеять. О чем, конечно, должен был вспомнить. Но теперь-то что поделаешь?..
Мажордом достает из кармана золотое ситце с малюсенькими дырочками. А черви-то, за неделю налопавшись муки, не похудели.
«Думай! – Мельник обливается потом. – Шевели мозгами, найди выход!» Стараясь выглядеть поуверенней, он сует руки в карманы.
Пальцы нащупывают катушку.
– Кстати, э… Пит, – медленно говорит он.
– Пьер, – поправляет мажордом.
– Пьер, я тут подумал… У меня возможно, э-э-э… найдется кое-что, э-э-э…
Долговязый делает вид, будто ничего не слышал, и продолжает возиться с узлом на мешке.
– Кое-что н-н-необычное… э-э-э… – У мельника подмышки под рубахой слипаются от пота. – Настоящая у-у-удача. Дело в том, что…
Он мог бы и не пытаться. Сито вот-вот погрузится в клубок червей, в который наверняка превратилась мука. Раз-два – и мажордом развяжет узел. Три-четыре – и не видать бедному мельнику королевских денежек.
– Золото! – выпаливает мельник. – У меня есть для тебя золото!
Рука с ситом зависает.
– Золото?
– Да! Да! – Мельник кивает так, что еще чуть-чуть, и голова отвалится. – Настоящее золото. Много!
– И я должен в это поверить?
– Да! Смотри! Сейчас докажу! Смотри!
Дрожа, он достает из кармана катушку. Хотя, вообще-то, если разобраться, что он предлагает этому долговязому? Пару дней назад ему показалось, что это золото. Но настоящее золото… Ведь так не бывает, не могла же она его просто взять и напрясть, его дочь? Никто не смог бы.
Мажордом, прищурившись, разглядывает нить. Отматывает немного. Нюхает.
– У меня есть еще, – торопливо добавляет мельник. – Для тебя. Для твоего хозяина. Сколько захочешь!