Девушка и дракон

Враги были близко, их можно было уничтожить, сжечь, заставить исчезнуть! И Яшма скомандовал Сэни:

«На счет три, падай на пол. Раз, два…!».

Она поняла правильно.

Она закричала, предупреждая всех в зале, упала. Яшма ударил, как привык — магией, огнем, по узнанному и ненавистному запаху магистра Оргля.

Но огонь вырвался как будто из горла, ожег небо, огонь пах серой и тьмой внезапной ярости. Так их! Так!

Никогда не повторится в мире день гибели Зеленого Камня.

«Еще немного, Белый!»

Еще немного!..

Кто-то из лимелийцев отступил. Кто-то более слабый побежал. Так их… хватит выжидать или жалеть.

Никогда раньше он столько не выжидал и столько не щадил врагов. Все встает на свои места. Пусть все встанет на свои места! Пусть все идет не по плану!..

Яшма услышал вдруг еще один голос. Тот, который не чаял больше услышать. Он же чувствовал, распознал, он смог достать Оргля! Так почему тот еще жив?

Оргль сказал, словно продолжая давнюю мысль:

«…но и тебе не радоваться!». И что-то сделал…

Что-то, что перевернуло вселенную, выстудило, заставило замереть в нелепом беззвучии.

В котором только: «Яшма, мне больно…».

«Сэни, нет!»…

Но запахи не лгут. Он почувствовал и узнал запах ее крови.

И собственное бессилие — снова. И ненависть, которой нет конца. Эту ненависть уже теперь ничто не удержит. Она прольется. Она схватит за горло каждого сизого мага, из каждого вытрясет душу и если надо будет, всунет другую…

«Белый, они поняли. Я рядом. Остановись. И вернись, демон тебя! Вернись!».

Вернуться было сложнее всего. Как из плена привычного сумасшествия — маленьким голым человечком, да в большой мир…

В разгромленном парадном зале замка Семи Ручьев держался на ногах только один человек — он сам. В осколках стекол поблескивало пламя слабого пожара: догорали синие шторы.

Потрескивал, набирал силу огонь в камине: хозяева положили туда дрова, но загорелись они только сейчас, от случайного магического всполоха. Рядом он вдруг увидел кучки черного пепла и вздрогнул, будто от холода. Догадался, что раньше это были сизые маги.

Сгорели. Совсем…

Сэни.

Яшма безошибочно определил ее среди других лежащих на полу людей, но в отличие от других, она умирала, а может, вовсе ее уже не было. Слишком много крови вокруг, слишком бледная, слишком. Не дышит.

Выдох, вдох. Еще можно что-то сделать!

Он присел рядом. Рассмотрел рану — нет. В любом другом случае он понял бы, не спасти. И может, принял бы даже. Но Сэни?!

Зажать рану рукой. Прошептать ей, что ты здесь. Что все будет хорошо. Ничего не будет хорошо! Она уходит…

Жизнь сквозь пальцы.

— Белый, я смотрю, тебя всерьез разозлили.

Яшма резко обернулся. Рыжий менестрель невозмутимо шел босиком, стараясь не запачкать красивый черный, расшитый синим шелком плащ. И нес в руке бесформенный сверток. Одежду?

Демон его, да он же потратил время, чтобы одеться, как будто тут есть, кому на него смотреть…

«Достаточно здесь одного голого короля», — хмыкнул дракон. — «Ты прав, все будет хорошо, если попробуешь не паниковать, а включишь свои мыслительные способности».

Яшма зажмурился.

Ну да, Его сказка. Байка, рассказанная в пещере в ночь перед коронацией. Капля драконьей крови, да капля крови близкого родственника…

Адилна. Адилна здесь и жива. Вот, ей помогает сесть обожженный, но кажется, тоже живой Алмаз. Конечно, она не пожалеет капли крови для дочери.

Вот только — одно дело сказка, а другое — реальность. Реальность, в которой ничего не бывает просто.

— Эй, величество. Не дури. Позволь мне осмотреть рану. Лучше приведи себя в порядок, а то тут народ в себя приходит. Скоро впечатлениями обмениваться начнут…

И вдруг добавил уже совершенно серьезно:

— Белый, я тебе клянусь, сегодня больше никто не умрет. И уж точно не эта девочка. Ладно? Дай мне помочь!

Яшма с трудом заставил себя выпустить безвольную ладонь Сэни.

***

Шторы были раздвинуты, по комнате разлетались блики от солнца, отраженного в недавно выпавшем снегу.

Она сразу увидела Яшму. Король сидел возле ее кровати. Наверное, уже давно: свечи в подсвечнике прогорели до основания. Он просто сидел рядом, ждал, когда она, соня такая, проснется.

Она сразу вспомнила:

— Ты был драконом. Я видела…

— Скорей всего, так и есть, — как-то насторожено ответил он. — Сэни… я никогда так не пугался. Больше ни за что тебя никуда одну не отпущу…

Сэни не поверила в серьезность угрозы: Яшма улыбался.

Как же ему к лицу была улыбка. Настоящая, добрая. Только для нее, Сэники Диньяр. Только сегодня, ведь ему, наверное, надо возвращаться в Тваргу.

— Долго я… так? — спросила она тогда шепотом.

— Я успел два раза позвать Кварца и два раза получить от него вежливое пожелание идти спать…

Сэни улыбнулась воспоминанию. Легко было представить, как старый оружейник отчитывает короля за излишнюю мнительность.

Выбралась из постели — на удивление ничего не болело. Она помнила, как страшный мертвый маг вдруг поднял руку, и заставил кем-то выроненный нож, сверкнув в воздухе, ударить ее…

Чуть ниже ребер, слева. Сначала не страшно, сначала не веришь. И не больно.

А потом вдруг не вздохнуть, и голова кружится. И сразу — не за что ухватиться. И это окончательно. И мама будет плакать. А Яшма… что будет, когда он узнает? Увидит? И кровь.

Она дотронулась до этого места, ожидая нащупать повязку. Но повязки не было.

— Мастер Дин. Дракон Динворт. Он тебя спас ценой великих жертв…

— Он кого-то убил? — удивилась Сэни, потому что по интонации Яшмы поняла, жертвы были не человеческие.

— Он пожертвовал каплю своей драгоценной крови. Так что в тебе теперь тоже она есть. Драконья кровь. Устроил целое представление, но что поделаешь — менестрели, они такие. А мастер Дин, он безусловно, менестрель! Из любой мелочи может учинить балаган.