Девушка с картины

Я нахмурилась.

— Нормально. Пытаюсь писать сразу две истории.

— Это разумно? Разве у тебя нет дедлайна для сдачи книги по контракту?

— Папа! — строгим тоном остановила я его.

Барб тут же подхватила мою интонацию:

— Джеймс!

Папа улыбнулся.

— Извини. Лишь беспокоюсь о тебе.

— Идем, посмотришь над чем я сейчас работаю.

Я привела его и Барб в кабинет. К середине белой доски был прикреплен автопортрет Вайолет, вокруг которого красовались каракули пометок.

— Это Вайолет Харгривз, — объяснила я. — Она жила в нашем доме около ста пятидесяти лет назад и внезапно пропала. Никто не знает, что с ней случилось.

Глаза Барб загорелись.

— И ты пытаешься выяснить?

Я кивнула.

— Моя новая подруга Прия — детектив. Она разузнала кое-что. На следующей неделе я еду в архив полиции в Льюисе, чтобы изучить отчеты о преступлениях того времени.

— Замечательно, — похвалил папа. — У тебя есть какие-нибудь теории?

— Несколько, — сказал я. — Она была художницей, но кто-то другой вписал свое имя в ее работы.

Вкратце я рассказала о картине в клубе в Лондоне и о подписи Эдвина Форреста, который был убит в ночь исчезновения Вайолет.

— Прия говорит, что это мотив убийства для Вайолет. И, конечно же, так и есть. Но ведь жену Форреста избили в ту же ночь, а по словам подруги такое нападение необычно для женщины.

— Необычно, — согласился отец. — Но случается.

— Предположим, Вайолет не убийца. Я почему-то чувствую, что она жертва.

— Но убит-то Форрест, — возразил папа.

— Действительно, — согласилась я. — А также пострадала его бедная жена. Может, Вайолет все-таки убийца?

— Ты получишь больше информации из архивов. Хотя интересно, велись ли подробные записи в те годы?

— Прия в этом не уверена. Полиция тех лет была в зачаточном состоянии, поэтому записей может и не быть. Подруга объяснила архивариусу, что мы хотим узнать, но им нужно время, чтобы найти информацию. Не все данные в компьютере. И бумаги старые, хрупкие, нужно быть осторожным.

— Ты напишешь об этом? — спросила Барб, глядя на кучу заметок, лежащих на столе. — Захватывающая история.

Я пожала плечами.

— Вероятно. Все время возвращаюсь к этой истории и поэтому не могу сосредоточиться на книге о Тесс. Но сейчас за неимением фактов работает лишь мое воображение.

— Что говорит твой агент?

— Я ей не сообщала, — наморщив лоб, призналась я. — Лишь отправила рукопись про Тесс.

— Думаю, ты должна сказать, — посоветовал папа. — Послушать ее мнение.

— Правда? — Я удивилась проявленному им интересу.

— Что ж, я заинтригован, — ответил отец. — Думаю, твои читатели тоже будут. А теперь посвяти меня во все, что известно от начала и до конца.

Глава 40

1855

Вайолет

Я рассматривала свою «Марианну», сидя на полу чердака. Рассматривала долго, изучая форму, цвета, мазки. Затем встала, собрала остальные картины, разложила их на полу, оценивая.

— Я — хороший художник, — твердо сказала сама себе.

Несмотря на слова Эдвина, у меня был талант и желание зарабатывать живописью. В конце концов, клуб хотел выставлять и другие работы. Хоть небольшое, но утешение. Возможно, Эдвин сказал что-то Раскину, отчего тому не понравились мои картины? Что-то, из-за чего великий художник не сумел по-настоящему разглядеть мои работы? И Эдвин не упоминал о Милле, кому я в первую очередь горела желанием показать работы.

— Если бы мне удалось поехать с ним, — прошептала я, — я могла переговорить с Милле…

«Тогда, почему бы и нет? — спросил внутренний голос. — Поезжай и поговори с Милле».

Нет, глупая затея. Глупая и опасная. Я была в Лондоне с отцом много раз, но ни разу одна. Я вообще нигде не была одна. Даже в Брайтон меня всегда сопровождала одна из многочисленных гувернанток или отец.

«Ты же знаешь, как добираться, — продолжал внутренний голос. — На какой поезд сесть и где остановиться».

— Кто-нибудь обязательно остановит меня, — уже вслух возразила я. — Кто-нибудь остановит и поинтересуется, что делает леди одна?

«А что, если не спросят?»

Я поднялась, чувствуя прилив энергии, и подошла к шкафу в углу чердака, где хранилась папка с газетными вырезками. Пролистала ее, пока не нашла то, что нужно. В прошлом месяце журнал Illustrated London News опубликовал статью о прерафаэлитах, написанную другом общества. В ней автор упомянул места, где собирались художники, чтобы насладиться дискуссиями об искусстве в современном мире. Я провела пальцем по статье и нашла название паба «Таверна Белый ястреб» в Блумсбери. Эта часть города не была мне знакома, но с помощью извозчика легко найти…

Деньги. Мне нужны деньги. У меня, конечно, их не было, но я знала, где они хранятся. Забавно, как хрупкая идея внезапно обрела реальные формы.

Я аккуратно свернула «Марианну», пару эскизов и связала их шнуром. Затем поспешила вниз в спальню и упаковала маленькую дорожную сумку. Было почти одиннадцать часов, и я знала, что поезд в Лондон отходит в половине первого. Надо торопиться. Я метнулась в столовую, сняла зеркало над камином. За ним находился сейф. Не раздумывая, набрала код — цифры моего дня рождения — и открыла тяжелую дверцу. Внутри хранились мамины драгоценности, документы, кошелек с монетами и несколько пачек денежных купюр.

«Теперь я не только лгунья, но и воришка». Взяла мелочь и пачку денег. Засунула их в боковой карман дорожной сумки. Захлопнула дверцу сейфа и пошла на поиски Филипса.

— Срочно отвези меня в Брайтон, — приказала я ему. — Моя старая гувернантка заболела, я нужна ей.

Еще одна ложь.

Филипс, который собирал морковь в саду, поднял брови.

— Телеграмма, — с отчаянием проговорила я. — Я получила телеграмму.

Филипс выпрямился.

— У вас неприятности, Вайолет? — Он посмотрел прямо в глаза. — Вам нужна помощь?

Я схватила его за выпачканную землей руку.

— Нет. У меня все хорошо. Не хочу рассказывать о своих планах, чтобы уберечь тебя от неприятностей. Лучше, если ты не будешь знать.

Филипс долго смотрел на меня. Мне стало неловко, и я поежилась, переступая с ноги на ногу.

— Пожалуйста, — повторила я.

— Брайтон?

Я кивнула.

— Да, только Брайтон. Там недалеко.

Еще одна ложь.

— Отлично. Идите к центральным воротам. Через пять минут буду.

От облегчения я чуть не свалилась с ног. Если мы выедем через пять минут, то я без труда успею на поезд. И успела! Попросила Филипса высадить на дороге возле вокзала, сказав, что там живет гувернантка. В этот раз не врала, в том месте на самом деле та когда-то жила. А жила ли женщина там по-прежнему — другой вопрос. Но все-таки я не врала, за что похвалила себя.