Девушка с пистолетом "ТТ"

Женя и Пец ответили в унисон:

– Да.

– Ага.

– Затем заход в квартиру.

Шиз пожал плечами.

– Да чего тут?

– Без шума, - Бита снова обращался к нему. – А то начнёшь там дверь выносить, поставишь на уши полподъезда. Кто-нибудь найдётся, обязательно вызовет ментов. Значит, так. Подойдёте, позвоните. Дверь вам, конечно, не откроют. Спросят, кто.

Здесь Бита повернулся к Пецу:

– Ты скажешь, что пришёл от Обтовцева Сергея Дмитриевича, принёс сообщение. Повтори.

– Обтовцева Сергея Дмитриевича, - послушно повторил Пец.

– Станешь так, чтобы тебя было видно в глазок. Вы, - это уже Шизу и Жене, - стойте по бокам двери так, чтобы не отсвечивать. Когда откроют, а они откроют, заходите все вместе. Шиз, ты идёшь первым, остальные за тобой.

Бита замолчал.

– Вопросы?

– А чё, - сказал Шиз и хлопнул себя лопатообразными руками по коленям.

– Всё ясно, - отозвался Пец.

– Получите стволы, сразу двигайте к тебе. До вечера ждёте там. Никто никуда, ни ногой. Выходите в половине девятого, чтобы в девять быть на месте.

Бита откинулся на спинку стула, давая понять, что инструктаж окончен.

– Можете идти, - сказал он.

Шиз, Пец и Женя поднялись и гуськом двинулись к дверям.

– Удачи … бойцы, - сказал им в спину Бита. Последнее слово было произнесено несколько двусмысленной интонацией. Но на неё никто не обратил внимания.

Молча они пересекли коридор, спустились вниз и, миновав охранника, вышли на улицу.

– Э-эхх, - Шиз энергично потёр руки. – А ну, давай в тачку.

Пец тоже был заметно возбуждён. Подобное поручение ему давали впервые, и он чувствовал, что поднимается на новую, более высокую ступень в иерархии группировки.

Только у одного Жени нехороший червяк терзал сердце. На душе было муторно, как при надвигающейся беде. Когда, ещё неизвестно, откуда она явится и в каком предстанет виде, но ты уже чувствуешь её зловонное дыхание на своём лице.

«Жопа, - подумал Женя, заводя машину. – Я в глубокой жопе».

Тут он был прав. На все сто процентов.

43.

– Вот, пожалуйста. Это документы Инночки, а это – Сашины.

Заведующая положила на старый, покоробленный, шелушащийся от облезающего лака, канцелярский стол два тощеньких личных дела. Бита протянул руку и взял верхнее. На нём красивым каллиграфическим почерком было выведено «Подольская Инга Витальевна». Поверх надписи «Личное дело» стоял проставленный код «П-81».

Бита раскрыл обложку. На первой странице, где помещались основные анкетные данные, находилась маленькая фотография размером 3х4. Девочке на фотографии было лет четырнадцать.

«Симпатичная, - подумал Бита.- Даже очень». Девочка, чуть прищурив светлые глаза, весело улыбалась ему с серого листа казённой бумаги. Она была совсем непохожа на ту, которую Бита увидел лежащей на мягком ворсе ковра в Завражном. Девочка на фотографии оставалась живой, а в сауне он видел куклу. Страшную куклу с одной половиной лица и торчащими костями вместо другой. Куклу, изготовленную мастером по имени Шиз.

Но эта папка Биту не интересовала. Он для видимости пролистал её и положил обратно, скрывая равнодушие.

– А много им денег оставили? – облокотившись о стол спросила заведующая. Ей было около пятидесяти. Следить за внешностью она перестала, видимо, уже лет двадцать назад. Весь ряд передних зубов у неё был из золота, и Бита никак не мог понять, зайчики, прыгавщие по стенам, были бликами от машин, изредка проезжавших мимо, или отсветом её металлической улыбки.

– Денег там, в общем-то, совсем нет. Так, дом на три комнаты с верандой, участок двенадцать соток. Но, согласитесь, всё-таки …

– Конечно, конечно, - закивала заведующая. – Это тоже, знаете …

Она покрутила в воздухе рукой, сделав пальцы чашей, как-будто завинчивала электрическую лампочку.

– По нашим временам, - вздохнул Бита, - будешь рад и копейке. А это, всё-таки, недвижимость. Если захотят, продадут, нет – сами решат, что с ней делать.

– Так и я ж говорю – хорошо, когда нашим деткам хоть в чём-то везёт. А то они и так у нас судьбой обижены. Нет, уход за ними здесь хороший и обеспечивать стараемся всем необходимым. Теперь с фондами, правда, туго стало, но нам спонсоры помогают, меценаты (последнее слово она произнесла как «мэцэнаты»). Ездим, просим. Сейчас вот крыша потекла, нужен ремонт срочно. А ваша контора как? Случайно средствами не располагает? Мы можем статью потом организовать в «Вечёрке». Благодарственную. В качестве рекламы.

Бита подивился деловой хватке заведующей. «Акула, - подумал он. – Хищница, блин».

Он махнул рукой.

– Какое. Наш шеф за рупь удавится. Нам, вот, мартовскую зарплату уже на неделю задерживает.

– Ой, - округлила глаза заведующая, - неделю. Смешно говорить. Нам за прошлый год за шесть месяцев зарплату не выплатили. И в этом году дали, пока только, за январь, и то не полностью.

– Ничего себе, - деланно удивился Бита, которому все проблемы педагогов были до фени. – Как же вы живёте?

– Не говорите. Я уже сама удивляюсь, как мы живём. Раньше как-то возмущались, требовали, а теперь затихли, попривыкали, вроде так и надо …

Бита, не прислушиваясь к мерному речитативу её голоса, взял со стола дело младшего брата Инги.

Почерк на обложке был другим. Менее аккуратным. Буквы расползались в разные стороны, как тараканы по столу. Он открыл дело. Вверху той страницы, где должна быть фотокарточка, виднелось лишь жёлтое засохшее пятно от канцелярского клея.

– …Саша, тот, конечно, трудным был, - донеслось до Биты журчание заведующей, которая успела уже сменить тему. – Он такой, несколько медлительный, что ли, но, сколько помню – всегда в драках. То со своими, то с ребятами из района. В милиции хотели на учёт поставить, да мы упросили… А Инночка спокойная была. И училась хорошо, давалась ей учёба. А красивая …

Заведующая прижала руку к сердцу:

– У нас её до сих пор вспоминают.

«Красивая, - мысленно поддакнул Бита, - видела бы ты, что от её красоты осталось, три дня валерьянкой бы отпаивалась. Но, это всё лирика. Где же брат?»

– А где фото? – несколько изменив вопрос прервал он Ниагару воспоминаний заведующей.

Та, столь решительно извлечённая из событий давнего прошлого, несколько секунд пыталась понять смысл вопроса и бессмысленно разглядывала жёлтую кляксу в личном деле.

– Отклеилась, - наконец сообщила она.

Бита пришёл к этому выводу несколько минут назад, как только увидел пустую страницу и подтверждения своим догадкам не требовал.

– А другая фотография есть? – спросил он.

Заведующая кивнула.

– Должна быть. Мы довольно часто фотографируем наших ребят. Сашенька, конечно, ушёл раньше, поэтому его выпускной фотографии нет. Но, мы спросим у Карины Юлиановны, это воспитатель их группы, у неё должны быть те снимки, которые делались до его ухода. Сейчас, вы секундочку подождите.