Девушка с прошлым

Подсевший клиент восторга у нее не вызвал – такому бы куда-нибудь к вокзалу, к пьяненьким малолеткам-бомжихам, обслуживающим на лавочке да в кустах. Невзрачный, с усиками – откуда только деньги у таких берутся? “Наверное, гаишник… Или ларечник”, – оценила она клиента по одежке, явно приобретенной на вещевом рынке. Но работа есть работа…

– Местная? – зачем-то спросил этот парень, в говоре которого Катька тут же распознала родимую речь: только земляка ей и не хватало!

– А ты-то сам откуда?

– Откуда бы ни был… Ты прям здесь обслуживаешь или как? – парень был явно пьян, что не входило в число недостатков. Тепленькие клиенты вполне устраивали Катерину. Минимум работы – максимум спущенных денежек…

Катька повела его к себе на Свечной. По пути парень протрезвел и уже довольно проворно вскарабкался на пятый этаж.

– Ну, ты и забралась, – выдохнул он в темноте лестничной площадки.

Войдя с ней в комнату, он тут же приступил к решительному штурму, но Катька его осадила:

– Про СПИД слышал?

– Угу.

– Тогда облачайся, – и выдала ему презерватив.

Парень, увы, был явно не в ладах с новыми технологиями, а потому, повозившись с презервативом, тем и удовлетворился, а затем и вовсе обмяк, захрапев и зачмокав в свои жидкие усики.

Катька, уже отбывшая пару номеров в этот вечер, нисколько не огорчилась: пусть себе спит, бедолага-неудачник, к утру разберемся… Измаявшаяся, она заснула прямо в кресле.

Наутро ее растолкал опозорившийся клиент, замерзший в своей единственной одежке.

– Слушай, неудобно-то как получилось…

– Не расстраивайся, со всеми бывает. Не ты первый, не ты последний. Может, тебя покормить? почему-то вдруг прониклась она сочувствием к недотепе. С тех пор как ее покинула Марина, Катьке не с кем было и поговорить, а новая “подружка”, пускай и в таком обличий, ее вполне устраивала. Катька с удовольствием отметила, что чутье ее не подвело: “подружка” оказалась милиционером какого-то районного отделения, что было вовсе не лишним в тяготах ее непростой жизни. Кто знает, когда и что пригодится?

Вместе они с аппетитом умяли яичницу. Освоившийся паренек поведал Катьке о том, что лишь недавно демобилизовался из армии, что служил он где-то на границе с суверенным Казахстаном, что вернулся в Питер, потому что здесь после деревни пытался учиться в институте, да вылетел. После армии со своим полуобразованием инженера мог бы пойти и на базовый завод, но тот стоял без зарплаты и работы, так что паренек оказался в итоге в милиции. Звали его, конечно, не Денисом, как он сказал Катерине в баре, а Колей.

Коля-Денис повадился приходить к ней запросто, когда Катьки и дома не было. Так что иногда по вечерам она с удовольствием заставала его с Сильвой Петровной, с которой они резались в карты в дурачка. Коленька готовил ужин, а потом, довольный, получал оставшуюся ему порцию Катькиных ласк. Мент он и есть мент, что с него возьмешь?

У Катьки он как-то раз застал роскошную рыжеволосую девицу – явно не из тех, с которыми она работала при отеле.

– Марина, моя подруга, – представила ее Катька, довольная произведенным впечатлением. – А это Колян, мой охранник, – и они оба засмеялись. – Можешь звать его просто Шварценеггером, ему так больше нравится.

Когда Марина ушла, Катька, с некоторой гордостью за такое знакомство, поведала Коленьке о том, что подружка ее стала любовницей одного очень и очень известного актера, а до того, как и все смертные, выносила судна в больнице да жила в общаге. И что ему, Коленьке, на эту подругу лучше и не заглядываться, потому как эта пташка высокого полета, к тому же еще и большая мастерица по части стрельбы.

– Это сокровище не для тебя, – заключила Катька, с чем милиционер и согласился молча.

Через некоторое время Коля, увы, был отправлен в безоговорочную отставку. Катька нашла себе состоятельного “спонсора”, к которому она и перекочевала, забросив комнатку на Свечном. Время от времени Коленька наведывался к ее соседке Сильве Петровне, общение с которой, судя по всему, уже давно вышло за рамки подкидного дурачка…

Когда с Маришей случилась та беда, Катька, уже расставшаяся с очередным “папиком”, сказала просто:

– Живи у меня, сколько надо, и ни о чем не думай.

Однако через месяц-другой она начала тяготиться этой совместной жизнью: все-таки клиентов надо было принимать и у себя дома. Решившись, она предложила Марине позабыть все благородные замашки да вступить в ее нехитрый девичий бизнес. “Стыд не стыд, а все-таки деньги – не чета тем, что в больнице”, – растолковывала она чересчур интеллигентной подружке. Первый опыт, как назло, закончился той неудачей.

Через месяц Марина сообщила о новых переменах в своей жизни, и Катька, довольная, что все так обернулось, рассталась со своей подругой, на прощание сказав ей, что двери этой квартиры для нее всегда открыты:

– Возвращайся, если будет надо.

– Спасибо, дружок, – и подруги разошлись до поры до времени…

Иногда у Катьки вновь появлялся уже поднадоевший ей Коля. Раздобревший, приодевшийся, он, к счастью, хоть не приставал к ней со своими малосильными ласками. Посидит-поговорит, да и откланяется…

К весне Катерина познакомилась с удачным клиентом. Проведя с ней всего пару часов в номере гостиницы, представительный мужчина с ходу предложил перебраться к нему, куда-то на Ржевку. Новый “папик” имел какой-то бизнес на железной дороге – Катька в него не вникала, как и в застольные разговоры компаньонов своего дружка. Она быстренько освоилась с новой ролью хозяйки дома и даже с некоторым удовольствием готовила завтраки-ужины своему “папику”, который щедро отплачивал ей за заботы. Катька понакупила шмоток, начала ходить по соляриям и косметичкам, заглаживая следы тяжких трудов, проделанных в последний год.

Черт ее дернул поддаться на заманчивую рекламу, подсунутую как-то в почтовый ящик. Реклама сулила полное избавление от морщин. Морщин, собственно, и не было, однако Катьке хотелось взять от жизни все (пока “папик” платил), и она отправилась в одну медсанчасть на Гражданке. Там ей в назначенный день зверски выскоблили всю физиономию. К вечеру “папик” забрал ее из больницы с марлевой маской на все лицо. Катька пообещала, что уже через неделю будет как новенькая младенцем с упругой кожей.

Снятая через неделю маска обнажила нечто из фильмов ужасов – Катька предстала перед “папиком” картинкой из учебника анатомии: сплошное красное мясо без всяких следов кожных покровов. Таким анатомическим пособием она оставалась еще с месяц. Потом посинела, пожелтела. У “папика” уже срывалась их поездка в Хургаду, где он, согласно новой крутой моде, намеревался понырять с аквалангом за медузами. “Папик” снарядил бандитов, чтобы разобраться с этой проклятой больницей. Но прибывшим для разборки мальчикам продемонстрировали собственноручно подписанный Катькой договор, из которого следовало, что всю ответственность за неудачу она берет на свою физиологию и анатомию. “Ну, не получилось”, – пояснил им босс косметологов, и бандиты ретировались из недр клиники, в которой дамочки просаживали тысячи баксов – не праведные результаты трудов их супругов и любовников.