Девушка в красном платье

– Вряд ли, Милорд, ей есть с чем сравнивать, – подлил чаю помощник.

– Именно потому. В первый раз не самый лучший вариант. Все свои способности я еще не успел показать. Она не получила удовольствие, и теперь воротит от меня нос. Какой ужас. По этой причине я всегда любил женщин с опытом. С девицами много мороки.

– Я бы так не сказал, Ваше Приблудие.

– Может она эликсиры продолжает пить? Ты все зелья вытряс?

– Все до последнего осколка. Только если она сосет вещи, пропитанные вытекшими склянками. И портрет Иртини сжег.

– Странно. Я с детства привык к ее обожанию, почти преклонению, и теперь чувствую себя Скотиной, которую сталкивают с кровати.

– Если вам не по душе такая жизнь, Милорд, вы всегда можете возликовать свободе. Свадьба такими темпами сорвется, не начавшись.

– В этом есть резон, – согласился Родион и отложил зеркало. – Нет свадьбы, нет проблем. Я же именно этого добивался.

– Именно так, Милорд, – хмыкнул Тибель.

– Чувство какое-то. Недосказанности, – кутался в кресло мужчина. – От Вилли я ожидал большего. Пока она меня добивалась, было весело. Согласись, она это делала весьма изобретательно. Зашла дальше прочих. И вот теперь я чувствую неудовлетворенность.

– Возможно так даже лучше, Милорд. Вы вернетесь домой к своей Кочевнице и родите от нее еще десяток чернявеньких отпрысков. Когда постареете, вместе будете греть ноги в тазиках.

Родион с ужасом уставился в наглую рожу помощника.

– В таком ключе я о старости не думал. С Вилли в этом смысле будет хотя бы нескучно.

– В этом я бы даже не сомневался, Милорд. Спокойной старости с ней не будет. Если доживете, конечно.

Сегодня Родион Ялагр выехал в путь верхом. Событие из ряда вон выходящее, он всегда путешествует только в карете, не поступается личным комфортом и бережет прическу. На ветру волосы лезут в лицо поломанной челкой. На нем прекрасная золотистая шубка, она идет к цвету его лица. От всадника и лошади разит по меньшей мере ведром самых дорогих благовоний. На каждом пальце и даже в ушах украшения таковы, что все воры и лиходеи Агарона лопнули бы от алчности.

Родион блистал великолепным видом и радушным настроением, смеялся по всякому поводу и спешил угодить трем девицам. Те потеряли покой сразу. Шиэль зло фыркнула, ярче ощущая свою незамужнесть. Биннет поджала обиженные губки, ибо Эрсэн все еще целый. А Вилли подлетела, как муха на… как трудолюбивая пчела на прекрасный южный цветок.

– Родик, карета тебе не нужна. Давай мы со Ждуняшей сегодня там устроимся. Твоя поудобней будет для старого человека. В карете с Папенькой нам тесно.

Принц даже улыбку растерял от таких заявлений.

– Нет, – сразу ответил он.

– Почему?

– Потому что достала меня со своим Ждуняшей, – разозлился он. – Я все понимаю, но есть предел моему терпению. Мы с тобой в карете – да, ты с ним – нет. Ответ понятен?

– Роди, что за капризы? Всё одно едешь верхом. Лови восхищение местных женщин и будь от того счастлив.

– Ревнуешь? – игриво хмыкнул он и поиграл бровями. – Оценила красоту момента?

– У меня месячные и голова болит. Красота момента для меня поспать в карете. Со Ждуняшей.

Принц в недоумении развернул коня в ее сторону. То есть, она не беременна и не спешит прижать его к алтарю? И не оценила двухчасовую подготовку образа ослепительного Принца? И не ревнует?

– Вилли, ты можешь сказать честно, что происходит? – рявкнул он. – Откуда в нашей с тобой предсвадебной паре вдруг образовалась эта старая магистратная рожа? Дай догадаюсь, он тебя приворожил хорошим аппетитом?

Вилли хлопнула растерянными ресницами и помотала головой.

– Нет, так нет. Обойдемся без кареты. Незачем так кричать, будто месячные у тебя, а не у меня, – и она спешно убралась подальше от клокочущего вулкана.

А уже через час снова пошел дождь, красота Принца быстро померкла, и он забился в карету с собакой. Дождь зарядил на все последующие дни так, что осень во всей красе стала полноправной хозяйкой Северного царства. Можно самую малость поправлять погоду с помощью Шиэль, но при том соблюдать меры предосторожности. Открыто природных магов не используют, простой люд порвет любого за вмешательство в божественную сущность погоды. Потому только за городом, только скрытно и только небольшими магическими ударами, от чего в лучшем случае сквозь тучи забрызжет лучик солнца и снова скроется в пелене дождя.

– Где этот чертов Храм смотрителей? – ворчал Принц, разглядывая неприглядную действительность. – Город Сумны позади, та еще каменная ноздря. В предместье должен быть Храм. Где он?

На месте, где по рассказам местных проводников должен располагаться прекрасный храм, стоит одинокая развалившаяся хижина, вокруг перекошенный временем заборчик и каменистое поле, где не сеют и не пасут. Выглядит место так, будто поле проклято и оставлено людьми еще тысячу лет назад. И ощущение создается соответствующее, будто на святую могилу наступил, и проклятие наползает тебе на сапоги. Громко каркают вороны и свистит недружелюбный ветер.

– Это же Храм смотрителей, Ваше Высочество, – заметил Вельтаар. – Светоликая Наярна. Женщина серьезная, чужаков не любит. А слава о нас такова, что она успела подготовиться.

– Каким образом? – фыркнул Принц. – Перенесла храм в более теплое местечко?

– Скрыла иллюзией.

Родион поднял брови от удивления и с нарастающим интересом всмотрелся в хижину.

– Была бы здесь настоящая хижина, дерево давно растащили бы на дрова, – рассудил Вельтаар. – А такие дрова может и горят, но не греют.

– А иллюзии на меня действуют?

– Вы же видели мою туманную диву? Здесь также. В Храм мы не попадем, пока Наярна не дозволит.

– Как ее попросить?

– Попросить несложно, но в Храм все одно не пустит. У нее сложился почти женский монастырь, мужчин она на дух не переносит. И Бальзаара погнала также. А если и услужила, то за пределами Храма.

– В смысле, женский монастырь? – оторопел Принц.

– У нее маги и ученики только женщины, – пояснил Вельтаар. – Иллюзоров много, это ее специфика. Причем иллюзоры не чета мне. Вы даже стены храма не нащупаете. В хижину войти сможете, если пожелаете. Храм смотрителей. Смотреть можно, видеть истину нельзя.

– Потрясающе, – присвистнули ригоронцы.

– Согласен с вами, Милорд, – восхищался Вельтаар. – Иллюзии здесь таковы, что зимой люди видят лето. Во время дождя яркое солнышко. Даже звуки иллюзорны. Мы можем услышать и увидеть такое, от чего в страхе побросаем вещи и сбежим.

– Почему сразу не гонит нас дурными иллюзиями? – заинтересовался Родион.

– Не знаю. Возможно, ей что-то нужно от нас?

– Как ее попросить о встрече?

– Женщин к ней отправить. Их она примет. Наверное, – пожал плечами художник.