Девушка за спиной (сборник)

Вернувшись в институт, я посмотрел на доске расписание и побрел к аудитории в ожидании встречи с незнакомыми пока людьми. Встал у двери за пятнадцать минут до лекции и приготовился ждать. Первый пришел Женя, мрачный ботаник в очках. Я подошел, поздоровался.

Он пожал мне руку без всякого интереса и достал из сумки свежий «Спорт-Экспресс». (Через неделю у нас уже был график – мы покупали газету по очереди, чтобы не палить зря деньги. В валютном эквиваленте моя стипендия уже упала до семи долларов.)

Женька читал пятую страницу, приблизив газету вплотную к толстым стеклам очков. Отчеты о НХЛ, как сейчас помню.

– Любишь спорт? – спросил я.

Он кивнул. Словно отгоняя от себя надоедливую муху.

– А какие спортивные секции на потоке? – снова спросил я.

Он понял, что я не отстану. Сложил газету и убрал в сумку.

– Лыжная. Футбольная. И еще спецназ.

При слове «спецназ» я зашевелился. Вспомнил былое, запах раздевалки, выцветшее от пота и стирок черное кимоно, голос тренера.

– Ой, – сказал я. – А к кому можно прийти, чтобы записаться?

Он посмотрел на меня с недоверием.

– У меня черный пояс по карате, – пояснил я. – Правда, всего первый дан, но все равно… Там кто из нашей группы?

– Я, – сказал Женя со своим вечным мрачным настроением.

– О-о, – протянул я, не зная, что еще сказать, и повторил: – О-о…

– У меня минус семь, – сказал он и поправил очки. – Еще Лена ходит, у нее врожденный порок сердца, ей обычные нагрузки противопоказаны. Приходи…

Женька был страшный приколист и редкая умница. Я у него списывал задачи по квантовой механике. И безумно вывел его из себя, когда единственный в группе получил пятерку по «теории атомных станций».

Просто повезло. Вытащил именно тот единственный билет, который не только знал, но и понимал. Я был бы рад и тройке. К пятому курсу я понимал, что вряд ли буду работать по профессии. А Жене поставили четверку. Он знал всё, но начал спорить с профессором и доспорился до потери одного балла.

Денег не было, и с этим надо было что-то делать. Но у Андрея была идея, живо обсуждавшаяся в нашей секции карате. Уже другой, куда ходили ребята постарше и посерьезнее. Я пришел со своим черным поясом и поймал на себя взгляд тренера. У друга был белый, хотя он был первый в городе боец.

Тренер вызвал меня в центр зала, сам стал со мной в пару. К этому дню я удачно успел посмотреть все фильмы про Шаолинь, все фильмы с Брюсом Ли, Чаком Норрисом и Ван Даммом. Поэтому было больно, но не обидно.

Понимал, что новичков всегда бьют. Или – если хотите – испытывают.

– На черный пока не тянешь, – сказал тренер, подытоживая.

Боль прошла в раздевалке. Когда друг Андрей сказал вслух, что есть возможность купить вскладчину фуру водки. Фура водки в девяносто первом – это была валюта посильнее доллара. Доллары попадались фальшивые, а к паленой водке народ относился спокойнее.

У меня были деньги на ящик. У Андрея на три. Продать бутылку с рук можно было в два раза дороже – это если сразу. Я представил, как продам ящик, на вырученные деньги куплю два, продам их и куплю четыре. Потом продам четыре и заживу…

Мы передали деньги вожаку этим же вечером и принялись ждать фуру. Фура пришла, встав на стоянку в тайном месте на окраине, и мы приехали с тележками на колесах за своей долей. Забрали. Дело было вечером. Домой водку нести было нельзя. Сейчас я удивляюсь – почему так? Но тогда мы точно понимали, что домой ее не принесешь.

– Может, к тебе в гараж? – спросил я.

Это была правильная мысль. Но Андрей вдруг стал строить рожи, сказал, что это совершенно точно исключено. Я не понимал, но не настаивал.

Что делать мы не знали, пока его не осенила идея.

– Спрячем в лесу, – сказал он.

Лес был проходной. Больше напоминал запущенный парк. Но выхода не было. В одиннадцать вечера, с подпрыгивающими на корнях колясками и лопатой в руке, мы были в лесу.

– Надо рыть яму, чтобы спрятать надежнее, – решил Андрей и посмотрел на меня.

Я был моложе. И более подготовлен – каждую весну и осень копал огород, ненавидя это занятие.

Сначала копал я, потом он, потом снова я. Мы аккуратно сложили четыре ящика водки в яму, накрыли их мешковиной, положили сверху доски и засыпали сначала землей, потом листьями.

– Супер, – сказал он. – Никто не найдет.

И даже не подозревал – насколько был прав.

Следующим вечером, уже имея оптового покупателя на весь товар, мы пошли в лес. С лопатой, фонариком и колясками. Мы шли и шли, и шли. Пока Андрей не спросил:

– Кажется, здесь?

Я кивнул и копнул землю на пробу. Земля была твердой.

– Не, – сказал я. – Просто похоже. Береза такая же.

И тут нам стало страшно. Лес был большой. Преимущественно березовый. Ночной и какой-то одинаковый.

Мы сидели на лавочке у его подъезда и пили напиток с удивительным названием «Бахмаро». Руки подрагивали, всё тело ныло. Еще бы, столько копать.

– Настоящее приключение, – сказал Андрей. – Два юных мореплавателя нашли на необитаемом острове сундук капитана Флинта.

Я сунул руку в карман, где лежали четыре зеленых полтинника. Убедился, что они на месте.

– Брат, – сказал я, – объясни, почему мы в гараже водку не спрятали? Хорошо, что нашли эту чертову березу.

Шел третий час ночи. Август пытался убаюкать нас своим теплом, но у него это получалось плохо. Копать в лесу – знаете, это очень бодрит.

И тут, словно нарочно, входная дверь скрипнула, и из подъезда вышел папа Андрея. Мы привстали, изумленно глядя на дрожь, которая била его тело.

– Ты… – сказал папа, и от его интонации стало страшно.

– Папа, я тебе всё сейчас объясню, – сказал друг.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал я.

Ничего не понимая, но понимая, что лучше мне удалиться.