Девять дней в июле (сборник)

Давид вообще потерял дар речи и чуть было не затащил меня в ванную, но времени просто не оставалось: в предвкушении праздника я носилась по квартире, как коза, которой под хвост плеснули нашатырного спирту. Сандрик был сдан под расписку соседской бабуле. Он зачарованно посмотрел на незнакомую маму, присел, потрогал бликующие туфли и сказал задумчиво:

– Замазиа (типа «квасива»)…

На улице, где тусовалась местная шпана, случился фурор. Стоявшие на рабочем месте проститутки, увидев хрустящую, как новенький доллар, парочку лохов, забыли о своих приоритетах.

Гостиница «Метехи» не стала пятизвездочной только потому, что расположена не в центре города, но выглядела она как Голливуд для начинающей старлетки. Поругавшись из-за раздолбанного такси (я требовала непременно лимузин. А что продюсеры скажут?!), мы прочапали через стеклянные двери и, волнуясь, стали озираться.

– Боже мой, – перепугалась я, – опоздали!

Никого, кроме одинокого пианиста, воркующего блюз на черном рояле, и клюющего носом администратора, в холле видно не было. Не было ни роскошных пар в вечерних туалетах, не было толп журналистов, не было гибких ужей-официантов с подносами. Мы в тревоге обратились за помощью к администратору, который обязан был из-под земли достать наш светский прием со всеми причиндалами.

Он сонно повертел приглашение, проверил число, дату и место («Все верно»), потом послал нас проверить рестораны: один на первом этаже, второй на 22. Мне страшно понравилось кататься в прозрачном лифте, но, тем не менее, оба рестораны были пусты.

Еще немного, и от обиды я готова была удушить администратора, потому что больше душить было некого. Он подумал и вдруг заорал так, что мы вздрогнули:

– Важа! Важа!

Вышел Важа с беджиком «какой-то-там-менеджер». Мы втроем уставились на него. Он едва глянул на конверт с аксельбантами и сказал:

– А-а-а, это жулики, они были тут месяц назад. Сколько они с вас денег содрали?

…Ни один ни другой не могли понять, отчего два респектабельно одетых шланга расхохотались дуэтом, скрючившись, повизгивая и стукаясь лбами. В лучших традициях О’Генри на лбу у них ясно читалось: пара молодых идиотов.

– Давай поужинаем, я денежку с собой взял, – вытирая слезы, прохрипел Додик.

Я расцвела, выпрямилась, взяла его под руку и, хоть зрителей было всего двое – остолбеневшие админ и менеджер, прошла такой великолепной походкой оскаровской номинантки, что даже толпы репортеров не могли бы к ней ничего добавить.

Вечер удался: мы поужинали в лучшем отеле страны под блюз одинокого пианиста (интересно, как он играл без передышки два часа?), потом отправились на Перовскую в модную пивнушку и с друзьями догуляли там под банджо и саксофон. Плюс у нас осталась шикарная одежка и Гарик.

– Слушай, – следующее утро было полно вчерашних авантюрных огоньков, – дай Бог здоровья этим жуликам, а? Даже денег не жалко.

– Точно, – с довольным видом Давид поглядел на новенькие часы и поправил мою растрепавшуюся роскошную прическу.

ПОКУПКА КВАРТИРЫ

– …Конечно, за такие деньги разумнее покупать не квартиру, а островок в Карибском море, – подвела я итог нашим с Дато поискам приличного семейного гнездышка.

Выбирать было практически не из чего: все капитальное строительство на любимой родине выглядело как заброшенный марсианский пейзаж после войны миров, а ношеные квартирки хозяева продавали за такие суммы, как будто немедля после оплаты намеревались снимать блокбастер «Клеопатра и Антоний: мумия возвращается».

– Нам не островок нужен, – внушительно выбил из моей мечтательной непрактичной головы лазурные галлюцинации супруг, – а дом. Стандартный бюргерский дом.

Голова притормозила и, развернувшись, принялась мечтать в направлении английского двухэтажного особняка с лужайкой, качалкой на веранде, беседкой во дворе и со мной в перчатках у японского садика на переднем плане.

Давид, покосившись, уловил знакомое невменяемое выражение и постучал по столу с разложенной газетой объявлений.

– Квар-ти-ра, – как логопед заике, уточнил он нашу заветную цель.

Квартира появилась стремительно и в мо, отсутствие.

– Тебе понравится, – витиевато расписав краснокирпичный фасад дома с плющом, обрадовал меня Дато по телефону. Покричав в трубку от радости, я все-таки уловила в душе смутное чувство недоговоренности.

…Цена была божеская, а район престижный.

– Н-ну, сильно ремонта требует, – попробовал развеять мои сомнения в возможном подвохе любезный супруг.

– А посмотреть хотя бы можно? – рискнула я пойти ва-банк.

– Не-е, – поставил точку кормилец. – Они еще должны себе подыскать жилье, переехать, то-се…

То-се продолжалось два месяца.

– Я не понимаю, у них что, филиал художественного музея?! За два месяца переехала бы целая Третьяковка! – выплатив квартирной хозяйке за еще один месяц, вконец озверела я.

Давид как-то странно на меня посмотрел.

– Ну вот что, мы переедем, а они пусть убираются, – я проявила крутой норов.

…Представшая моему взору картина без комментариев объяснила чудесное несоответствие цены и престижа.

Квартировладелец был эстет. Он поклонялся готике и декадансу с уклоном в бомжатник.

– Вы знаете, я философ, – с воодушевлением распинался он передо мной уже битый час, и в глазах проходившей мимо супруги философа я увидела явственное желание его прирезать.

Квартира представляла собой нечто среднее между избушкой сибирского охотника и хранилищем уездного краеведческого музея.

По всему дому в стены были вколочены полуметровые дюбеля с устрашающими шляпками, служившие для демонстрации висящих на шпагатах рыбьих пузырей.

– Это все поймано мною, – блестя глазами, гордился квартировладелец, и я в тоске отпрянула, решив, что он помешанный.

Не буду заострять внимание на бесчисленных вязанках сухих листьев, причудливых деревяшках и побитых молью шкурах на закопченных стенах.

Кроме того, хозяин перегородил комнаты собственноручно изготовленными фрагментами деревенских плетней из ивовых прутьев. Последователь Диогена начал даже плести что-то вроде бочки – отсиживаться без жены, но тут как раз мы и подоспели.