Дейра

Пожав плечами, Эд медленно, косясь на пса, повернулся, склонился над телом и еще раз отер лезвие - на сей раз о пышную пшеничную гриву убитого.

– Первый жеребяк на моем счету, - хрипло выдавил он, - но клянусь, не последний.

– Даже так?
– откликнулся Джек, вложив в короткую реплику весьма сложный букет чувств: отвращение, ужас и даже некий недвусмысленный намек.

– Да, именно так!
– злобно рявкнул Эд. И повторил уверенней: - Клянусь, этот сатир далеко не последний!

Затем медленно выпрямился и вызывающе уставился на родича.

Джек видел, что тот близок к истерике. Он помнил Эда в подобном состоянии - в пьяной кабацкой потасовке. Суматошные бешеные удары кузена тогда причинили своим ущерба не меньше, чем тем, кому на самом деле были адресованы.

– Остынь, Эд! Неужто я похож на жеребяка?
– примирительно произнес он и сделал шаг к распростертому телу.
– А кто это здесь?

– Вав.

– Вав?

– Да, Вав. Из той семейки вайиров, что проживают на ферме твоего отца. Я долго его выслеживал - шел по пятам, пока не убедился, что он один-одинешенек. Затем под предлогом, будто собираюсь показать гнездовье мандрагоров, заманил на эту полянку. Никаких мандрагоров здесь, понятное дело, и в помине нет, но, пока он озирался и соображал, я ударил в спину. Это оказалось чертовски несложным делом, Джек! Он даже и пикнуть не успел. И это после всего того звона, будто врасплох жеребяка никогда не застать! Завалить его оказалось легче легкого, уверяю тебя! Буквально раз плюнуть!

– Ради всего святого, Эд! За что? Что он тебе такого сделал?

Кузен грубо выругался и, взметнув блеснувшее матово-красным лезвие, шагнул навстречу. Угрожающе рыча, Самсон ощерился и подобрался для прыжка. Его хозяин почти машинально взмахнул клинком - с тихим свистом сверкнула безупречная дамасская сталь, готовая отразить любую угрозу.

Но Эд даже и не думал нападать. Словно не заметив эффекта, какой возымело неосторожное движение, он продолжил разговор - уже тоном пониже. Джек опустил ятаган; похоже, они с Самсоном поторопились с выводом темпераментный кузен просто подкреплял свои слова выразительным жестом.

– Разве мало тебе уже того, что он жеребяк?
– выдохнул Эд.
– А мы с тобой люди? Послушай, Джек! Ты ведь с Полли О'Брайен знаком?

Джек мигнул от неожиданности при таком резком повороте разговора, но ответил кивком. Разумеется, он прекрасно помнит Полли. Девушка живет в приграничном городке Сбейптаху (названном так по вине неисчислимых стай крохотных крылатых разбойников - сбейпташек), куда недавно переселилась из столицы - Сент-Диониса - вместе с матерью, вдовой аптекаря.

На новом месте мать сразу же открыла лавчонку и вовсю торгует целебными снадобьями, винцом, притираниями и, ходят слухи, чуть ли не приворотным зельем. А дочка помогает.

Встретив Полли впервые, он и сам разве что не влюбился - настолько хороша показалась девушка. Точеная фигурка, нежный овал личика, на котором полыхали магическим светом невинно-шаловливые серые глазища.

И невзирая на риск получить втык от Бесс Мерримот, за которой ухлестывал уже давно, а с родителями ее так даже собирался приступить к обсуждению приданого, Джек навряд ли удержался бы от соблазна приударить за Полли, когда б не кузен Эд. За кружкой пива в таверне "Алый рог" тот исповедался в самых серьезных намерениях по отношению к девушке.

И как друг и брат Джек вынужден был отступиться. К глубочайшему своему огорчению.

– Разумеется, знаком, - ответил он.
– Ты ведь, когда положил глаз на нее, распространялся об этом чуть ли не на каждом шагу.

– Она попросила убежища, Джек, - глухо вымолвил кузен.
– Полли в кадмусе.

– Постой, постой! Что ты мелешь такое! Когда это могло произойти? Ведь я провел в горах всего ничего - не больше пяти дней!
– О, святая Вирджиния! Да за это время весь мир мог бы встать на уши! Мамашу О'Брайен застукали за торговлей жеребякскими снадобьями и упрятали за решетку. Претензий самой Полли сперва не предъявляли; не было бы их и после, не дай она деру, когда заявился шериф. Сыскать ее нигде не смогли; но Винни Арчард - помнишь ее, старушка божий одуванчик, день-деньской в окошке торчит - сообщила, что видела Полли. Наблюдала свидание ее с сатиром на окраине города. С тех пор никто больше Полли не видел, и нетрудно сообразить, что она уже в кадмусе. Эд перевел дыхание и пригорюнился.

– Ну и?..
– с деланным равнодушием спросил Джек.

– Ну а на следующий день шериф издает приказ об аресте Полли. Как тебе этот анекдот? Смех! Слыханное ли дело, объявлять в розыск попавшего в подземелье к жеребякам! Разве кто их встречал когда потом?

– Думаю, что нет.

– И это гнусная, поганая правда! Никто не знает, что ожидает людей в кадмусе. Может, как уверяют некоторые, жеребяки пожирают их живьем. А может, как болтают другие, утаскивают в Социнус. Лишь- одно я знаю твердо: Полли на этот раз от меня не уйти!

– Ты так сильно втрескался, Эд?

– Нет!!!

Эд исступленно уставился на родича; затем смущенно потупился:

– Ладно, твоя правда - я чертовски любил ее. Но с этим все. Точка. Перегорел. Теперь я только ненавижу. Она поганая ведьма и трахалась с этим мерзким сатиром. И не смотри на меня такими глазищами, Джек! Сомнений никаких нет! Полли встречалась с Вавом тайком, под предлогом покупки запретных снадобий, и трахалась! Нет, ты подумай только, Джек! Вообрази себе такое! С этой дикой, тупой, заросшей скотиной! Она трахалась, а я... я подыхал от тоски по ней!

– А кто выдвинул обвинение против миссис О'Брайен?

– Понятия не имею. Кто-то письменно известил епископа и шерифа. А они не выдают своих информаторов, сам понимаешь.

Джек задумчиво потеребил кончик носа, покусал губы и сказал:

– Не потому ли Нейт Рейли и закрыл свою аптеку, что не мог тягаться с мамашей О'Брайен?

– А тебе, как я погляжу, пальца в рот не клади!
– криво усмехнулся кузен.
– Быстро соображаешь. Чуть не каждый второй в городе по зрелом рассуждении пришел к такому же выводу. Тем более что у супруги Рейли самый длинный в Сбейптаху язык. Пусть даже так - и что с того? Если мамаша О'Брайен приторговывала этими дьявольскими снадобьями, тюряга самое что ни на есть место для таких, как она. Так что Рейли тут особо ни при чем.

– И какое же наказание светит мамаше О'Брайен?

– Светит? Да ее уже приговорили - к пожизненной каторге на золотых копях, что в Хананийских горах.

Джек недоуменно поднял брови: - Уже? Не слишком ли резво для нашего правосудия?

– Ничуть! Она созналась спустя всего шесть часов после ареста, а по этапу ее отправили лишь через два дня.

– Шесть часов на дыбе развяжут язык любому, не только пожилой женщине. Что, если об этом прознает местный Блюститель Завета?

– Ты что же, защищать ее взялся, что ли? Ты ведь знаешь, когда вина подсудимого бесспорна, можно чуток и поприжать. Правосудию от этого никакого вреда - кроме пользы. И жеребякам никогда не проведать, какие устройства есть в наших тюремных подвалах. А даже узнай они что, чего нам бояться? Ну, нарушили мы маленько договор. Так что теперь, вешаться, что ли?

– Стало быть, ты все же уверен, что Полли прячется в кадмусе на нашей ферме?

– А где же еще? Собственно, этого, - Вонг махнул рукой в сторону тела, - я собирался сперва припереть к стенке и выведать всю подноготную, но, когда остался с ним с глазу на глаз, так меня разобрало! Удержаться не смог. И вот в результате...
– Он присовокупил к последним словам еще один выразительный жест.

Машинально проследив взглядом линию жеста, Джек заметил нечто, всмотрелся, нервно шагнул вперед и ткнул кончиком клинка: