Действо

Здесь могут погадать по руке, картам Таро, кофейной гуще или зеркалам, могут вызвать дух вашего прапрадедушки и сделать так, чтобы вы поверили в это. Здесь есть чревовещатели, факиры, фокусники и шарлатаны всех мастей. Пожиратели огня, ходящие по углям, шпагоглотатели – все есть в пустившемся в пляс карнавале. Ночь, когда сбрасывают оковы и комплексы, меняются личинами, как перчатками и каждый может хоть немного побыть тем, кем мечтает.

Да и это и есть ночь, когда исполняются мечты – странная ночь бутафорской магии и карточных чудес, среди которых нет-нет, да и затешется чудо самое настоящее… И кто хоть единый раз вдохнул пропахший сладким дымом, виноградом и безоглядной свободой горячий воздух карнавала, тот не забудет его уже никогда.

Длится танец, с платформ всем желающим раздают листки для участия в выборах королевы сегодняшней ночи – кульминации действа, которая наступит после полуночи. Люди берут листки, но пока еще мало – сейчас хочется лишь забыть обо всем и отдаться ритмике.

Луна взбирается выше, мельчает в размерах и наливается светом как медная монетка.

Призрачный свет падает на ликующие толпы, и придают им странные, невесомые очертания, и вот уже кажутся настоящими все эти расшитые огненным шелком сказочные существа.

Город сбрасывает свой обыденный облик, и облачается в карнавальный костюм.

В двенадцать люди все еще танцуют – но толпа уже распалась на отдельные группы. Кто-то покинул площадь и отправился шататься по узким улочкам провинции, глядя на иллюминацию, млечный путь и темные громады гор вокруг. Тут и там, в стороне от предающихся пляске, образуются оазисы тишины, в которых зажигательная песня сменилась на протяжную и красивую, льющуюся точно поток, и несущиеся мимо в безумной джиге люди в карнавальных костюмах, вдруг останавливаются, заслушиваются тонкой мелодией, а потом, словно очнувшись, снова кидаются в буйный водоворот разряженных в яркие одежды тел, в круговерть танца, где даже воздух, кажется, закипает от взглядов.

У фонтана остаются лишь самые стойкие – остальные разбредаются кто куда, рассаживаются на скамейки, портики, на ступеньки лестниц, кто-то парочками спешит домой, трепетно держась за руки. Целые группы покидают площадь, и вот уже на улицы полны народа, вокруг светло как днем от иллюминации, полным полно праздношатающегося люда, и самый распоследний бродяга сегодня счастлив – карнавальная ночь такова для всех, и никого не гонят прочь. Слышен многоголосый говор, поздравления, смех, неясные выкрики.

Гуляющих все больше, но уходят они недалеко. Все до единого вернутся в два, когда будут выбирать королеву. Приз нешуточный, да и где еще увидишь сразу так много красивых девушек? А сразу после настанет церемония разрезания пирога – и тогда станет ясно, какая же из провинций оказалась впереди.

Винные бочки ополовиниваются и самые уставшие танцоры засыпают прямо на скамейках, что бы завтра проснуться с больной головой и не оправдавшимися надеждами. Но это завтра, а в этот час ночь кажется бесконечной, а круговорот скрытых масками, смеющихся лиц никогда не закончится. И пусть кто-то уже устал, пусть ноги уже подкашиваются, но все равно народ поднимается и танцует-танцует-танцует до умопомрачения.

Вот в этот-то яростный и прекрасный ночной час средь шумного бала отнюдь не случайно встретились семеро…

* * *

Она снова была королевой и это было правильно. Все было правильно, ибо разве эти жалкие деревенские простушки могу составить конкуренцию ей – истинной диве? На Анне было прекрасное черное платье, длинное, струящееся, в агатовых блестках, она сама, наверное, сейчас казалась сотканной из ночной тьмы. Толпа обожала ее, ей кричали и кидали синие и красные розы. Префект, подрагивающими руками, водрузил отделанную серебром корону ей на голову и Анна благосклонно кивнула. Ну что ж, она опять королева и теперь остается ждать только прекрасного принца.

Принцы не замедлили появиться – целых шестеро, но далеко не все из них выглядели должным образом. Пожалуй, только один из них соблагоизволил прилично одеться, остальные же были кто в чем, в каком-то диком рванье, а видимые из-под одинаковых черных полумасок лица покрывали синяки и недавние царапины. Кроме того, двое из этой шестерки определенно были не молоды, а один и вовсе был не то карликом, не то ребенком. И они не танцевали. Анна оттопырила нижнюю губу, высказывая пришельцам свое «фи», но те только переглянулись и тот, что постарше, сказал: «она». Остальные закивали. Анне все это не нравилось – сейчас карнавал и люди должны танцевать, а не стоять с угрюмым видом и смотреть на нее.

Видимо, приняв какое-то решение, старший качнул головой и один из принцев, тот, что помоложе, вскочил на платформу, где стоял резной трон королевы. Вблизи претендент оказался так себе – синяки, нечесаные, спутанные волосы и покрасневшие глаза в прорезях маски.

– Пойдем, – сказал принц, и протянул руку.

Она нейтрально улыбнулась ему, так, чтобы улыбку можно было истолковать по разному – вдруг отстанет? Но принц оказался настойчивым и повторил:

– Ну, пойдем же! Нас ждут!

– Ты принц, да? – спросила Анна, – Что-то ты хиловат для принца. И одет непонятно во что…

Претендент, казалось, смутился. Анна подумала, что он сейчас с позором спустится вниз в толпу, но, вместо этого, он сделал нечто неожиданное – схватил ее за руку, больно сдавив кожу. Это уже ни в какие рамки не лезло!

– Ты что?! – закричала Анна, – отпусти меня немедленно, я же королева… Ты, что, хам!

– Ты не королева! – крикнул тот в ответ, – И это, – он обвел вокруг – не твое царство!

Этого нет всего!

– Как это нет, это же карнавал! Смотри, все танцуют… Принц!

– Я не принц! – крикнул он, надсаживаясь и вытягивая ее из кресла, – И ты не королева, но в отличие от всех этих, – он кивнул на толпу, – ты настоящая! Как и мы!

Теплое спокойствие, воцарившееся в эту ночь, неожиданно, стало покидать Анну, и она с ужасом почувствовала, как оживают спрятанные ею же самой глубоко-глубоко тяжкие воспоминания. И сцены эти были столь ужасны, что она ощутила страх. Нет! Она не хочет возвращаться, не хочет в этот жуткий мир, где все поголовно сошли с ума, она королева, она может творить, что пожелает. И поэтому она не пойдет за этим жутким пришельцем по усеянной битым стеклом и ржавыми гвоздями дороге в реальность.

– Пойдем же… Аня! – закричал пришелец.

– Неет! – завизжала она, вырываясь, – я не Анна, не она, нет! Сегодня я Лань… нежная, трепетная…

Лжепринц вздрогнул и внимательно уставился на нее, но уже секунду спустя встряхнул головой и стащил отпирающуюся Анну с помоста на твердую землю. Там бывшая королева поняла, что сладкое забытье окончательно покинуло ее и жестокая реальность властно возвращает свои права, и заплакала. Почему они такие жестокие, эти люди? Зачем они так?

– Зря ты так, Сань, – сказал старший, – довел девушку.