Дэйви

— Это такая манера выражаться, — сказал Сэм.

После длительного обсуждения мы разработали такой план: Сэм будет моим дядей и кузеном Вайлит. У Джеда был брат в Вэрманте, который только недавно умер, а он сам родился в Вэрманте, но в молодости уехал в западную Моху, в Ченго. Этот брат завещал Джеду семейную ферму, и мы все шли туда, чтобы вместе работать на ней. Что касается меня, то мои родители умерли от оспы, когда я был малышом, и мой дорогой дядя приютил меня, будучи сам холостяком, фактически одиноким по убеждению. Когда мои папа и мама умерли, мы жили в Кэтскиле, хотя по происхождению я из моханской семьи, из Канхара, важная семья, черт возьми.

— Не понимаю, — сказал Джед. — Это, кажется, не имеет законного основания.

— Манера говорить, Джексон. Кроме того, я не имел в виду, что те благородные Лумисы из Канхара были аристократы — просто солидная семья свободных людей с несколькими «мистерами». Как мой дядя Джешэрэн — канхарский городской совет присвоил ему титул мистера, и почему? Из-за налогов, которые тот платил за старую пивоварню, вот почему. Она была собственностью семьи два-три поколения.

— Вино — достойно осуждения, — сказал Джед. — Я не хочу, чтобы ты придумывал такие заведения, как пивоварни.

— Какой, к черту, это треп, уважаемый, — сказал Сэм, — я просто рассказываю тебе, чем они занимались, а не выдумываю подобную историю, даже если это и не создает впечатления действительности. Я не заводил проклятую пивоварню, более того, если ты когда-либо слыхал, расскажи, как готовить вино в пивоварне, я хочу знать. Ее завел прадед, понимаешь, и она работала как красавица, пока мой дядя Джешэрэн, с деревянной ногой, не стал пропивать прибыль.

Джед невесело размышлял над этими словами.

— Ты хочешь сказать, что он занимался этим, тоже образно выражаясь?

— Он, несомненно, этим занимался.

— Я имею в виду, мне просто кажется, Сэм, что люди не будут верить этому. О том, как была пропита целая пивоварня. Это невозможно.

— Я могу представить себе, что ты не знал моего дядю Джешэрэна. Нога была полой, Джексон. Старый сукин сын, бывало, наполнял ее на пивоварне после долгого пьяного рабочего дня, приходил с ней домой и пьянствовал, как безумный всю ночь напролет. Он, к тому же, не просто умер, только не мой дядя Джешэрэн. Он взорвался. Перегнулся, чтобы задуть свечу, которую забыл задуть, будучи пьяным тогда, или скорее, он никогда и не был трезвым. Вдохнул, вместо того, чтобы выдохнуть, весь тот алкоголь в нем так и ухнул — Иисус и Авраам, от старого хозяина, мистера, не осталось ничего, даже, чтобы помолиться. Кусок его старой деревянной ноги упал на пастбище для скота, в миле от дома. Убил теленка. Моя тетя Клотилда сказала, что это было наказанием моему дяде, я имею в виду. Однако, если бы этого не случилось, он мог бы покинуть город.

15

Мы отправились на следующий день после того, как шитье одежды было закончено; возможно, мы все побаивались, что эта пещера нам слишком понравится. По крайней мере, мы с Сэмом чувствовали — даже не говоря об этом — что мы, вероятно, всегда будем, в какой-то степени, в движении; а для Джеда и Вайлит ферма в Вэрманте окрашивала будущее в теплый свет лампы.

Странно, как мало внимания мы уделяли войне, после того, как прекратили общение с миром более, чем на три месяца. Мы проявляли интерес и вели какой-то праздный разговор о ней, но, пока мы снова не отправились в путь, а дни уплывали из июня в золотистую необъятность середины лета, мы не чувствовали настоятельной необходимости узнать, что совершили армии, пока мы так долго пребывали в мире. Они могли идти и возвращаться по северо-восточной дороге. Скоар мог пасть, мы ничего не знали об этом.

Пограничные войны того времени и те, которые я видел и участвовал в них позже, в Нуине, очень различались между собой. В моханско-кэтскильской войне 317 года, полагаю, в боевые действия было вовлечено вряд ли более двух тысяч человек: главным образом, делая обманные движения и маневрируя, армии перемещались по позициям вдоль нескольких важных дорог и, насколько могли, избегали дикой местности: лесная засада, которую кэтскильские солдаты попытались устроить под Скоаром, была эпизодическим явлением. Подобного тому, что произошло тогда, я больше не встречал в той специфичной войне. Она была урегулирована на переговорах в сентябре. Кэтскил уступил незначительный порт и несколько квадратных миль территории у моря Хадсона в обмен на город Сенеку и тридцатимильную полоску земли, что дало ему страстно желаемый доступ к морю Онтара. У Брайана VI кэтскильского были и другие хитроумные причины, чтобы требовать такие условия договора — я оценил это немного позднее, когда был с Дайоном в Нуине и имел собственный взгляд на большую политику. Эта тридцатимильная полоска отрезала Моху от любых подходов по земле к западной дикой местности: поэтому, если в этом неизвестном, предположительно богатом регионе когда-либо будут осваивать территории, это окажется делом Кэтскила и Пенна — Мохе нечего будет беспокоиться.

Когда мы покидали пещеру, меня занимала более древняя война, которую вели человеческие существа против других созданий, желавших иметь место на земле. Я суеверно чувствовал, что она оказалась для нас слишком легкой. На охоте и рыбалке, когда мы пребывали у пещеры, мы не сталкивались ни с чем более опасным, как с несколькими змеями. Однажды перед нами с Вайлит выскочила пума, и мы убежали в почти комическом ужасе. Как-то ночью мы почуяли запах медведя, который мог причинить беспокойство, если бы смог взобраться и залезть в пещеру за нашими припасами. Это был, конечно, только черный медведь, как мы узнали по следам, которые обнаружили утром. Большой бурый медведь очень редко появляется в южной Мохе, его, действительно, там не встретишь. К северу от реки Мохи они довольно многочисленны, это одна из главных причин, почему огромный треугольник горной местности, между рекой Моха и морем Лорента, остается, в основном, неисследованным.

Я нахожу странным, читая книги Древнего Мира, когда замечаю, как беспечно относились люди того времени к диким зверям, которые тогда были редкими и робкими, их подавляли человеческая мощь и многочисленность и невероятное оружие. Тогда человек, действительно, казался хозяином земли. В наше время, несколько сот лет спустя, полагаю, он все еще является самым разумным животным на всем пространстве; даже все еще имеется вероятность, что он будет преуспевать, если когда-нибудь научиться себя вести и прекратит перерезать глотки своим братьям, но есть некоторое сомнение. Мы могли бы снова стать хозяевами земли, но, возможно, нам следует остерегаться определенной ловкости, которую я заметил в передних лапах крыс, мышей и белок. Если у них возникнет речь и они научаться применять несколько простых инструментов, скажем, ножи и дубинки, пройдет немного времени до того, как они станут толковать волю бога и подтасовывать результаты выборов.

Порох запрещен законом и религией^[60], это, может быть, также обоснованно, потому что ружья, в которых он используется, тоже запрещены из-за недостатка стали, отсутствия технологии, способной разрабатывать и производить их, а теперь еще и отсутствия веры, что такие орудия когда-либо существовали. Так как в Древние Времена было создано огромное количество художественной литературы, удивительно, как церковь в наше время может заклеймить что-либо нежелательное в уцелевших фрагментах древних книг, называя это выдумкой.

Мы должны были помнить, что, говорят, по дикой местности бродят какие-то бандитские шайки, и хотя восточная Моха не имеет слишком плохой репутации на этот счет, зато южный Кэтскил кишмя кишит ими. Эти, объявленные вне закона, банды совершенно безразличны к законам и государственным границам; они живут далеко в глуши и, время от времени, собирают дань с сельских жителей. Безжалостные души — ходят слухи, что они убивают своих стариков и допускают новых членов только после диких испытаний. Банды небольшие — в Мохе или Нуине вы никогда не услышите, что банда напала на любой по важности город или крупный караван^[61], даже о набегах с последующим отходом. Считается общепризнанным, что пираты островов Код начинали с бандитской шайки, которая научилась обращаться с небольшими военными кораблями, а затем выросла чуть ли не в государство. В Коникате я слыхал историю о разгроме целого армейского батальона парой десятков бандитов, которые посчитали, что солдаты вторглись к ним. Эта история была модной в довольно отдаленном прошлом; стоявшие на углах нищие рассказчики предпочитали версию, по которой у бандитов были группы обученных черных волков, помогавших им, под руководством совершенно необычной личности, называвшейся Робин, или Роберт, Гуд.

Я пережил несколько грустных минут, когда мы навсегда уходили из пещеры в то утро. Прежде всего, я понимал, что будет мало возможностей для развлечений с Вайлит; почувствовав, что теряю ее я даже вообразил было, что влюблен в нее, — ее здравый смысл позаботился бы об этом, если бы я признался ей в любви; поэтому, я не признался, мой собственный рассудок был обязан управиться с этим, и поступил довольно хорошо. Уход из пещеры был прощальным и во многих других отношениях…

Я знаю: так случается в любой момент. Что произошло с человеком, который дышал с тобой одним воздухом пять минут назад? — или вас это не беспокоит?