Дезертир

–  Не вставай!
– рычал Сафик.
– Лежи, вверх смотри, вверх!

Малек отстегнул от пояса флагус водой полил на глаза Ушастому, потом уж ополоснул, как мог, все лицо. Сафик занялся руками пострадавшего, так и поливали его из трех фляг - у самого Ушастого такая тоже, конечно, имелась - едва ли не четверть часа. Солнце совсем зайти успело, а Ушастый все оклематься не мог.

–  Братцы, да как же так?
– морщась от боли в обожженных губах, спрашивал он.
– Ну как же? Ведь врезало сразу, я же ни отскочить, ни почувствовать ничего не успел! Так же не бывает!

–  В Проклятом Лесу все бывает, - бормотал Малек.

– Слышь, Сафик, тачку его я выкачу, но она ж в кислоте, и товар тоже. Куда мы с ней? И Ушастый не помощник, ему бы зрение сберечь!

–  А, плевать!

Сафик перевернул тачку Малька, содержимое грудой вывались на хвойную подстилку.

–  Вот, аптечки тут есть… Это в глаза закапай, а из тюбика пусть разотрет везде сам.

Пока Малек вертел в руках медикаменты, удивляясь, с какой смелостью Сафик тратит принадлежащее Червю, проводник с размаха вонзил в бедро Ушастого шприц.

–  Это чего?
– подозрительно спросил Ушастый.

–  Антишок какой-то армейский, не все равно тебе? Малек, тачкой займись! Рукояти облей, хоть водкой, не важно, а с товаром пусть Червь разбирается. Может, что и повредилось.

–  Знаю я, как Червь разбирается… - заворчал Малек, но порученное выполнил.

–  Пять минут тебе на отдых!
– Сафик прикурил две сигареты и поделился с Ушастым.
– Потом встанешь и покатишь дальше.

–  До моста, ночью?
– Ушастый жадно затянулся, продолжая втирать в щеки мазь.
– Ух, и прижгло же меня, ух и прижгло… Даже в горле чувствую, до легких доползло! Опасно до моста. А на мостуеще опаснее, с этой жаркой дурной.

–  Не бойся, не поведу вас на мост ночью. Там местечко есть, где лес не к самому оврагу подходит. Там встанем, будем дежурить… - Сафик принялся забрасывать обратно в тачку вываленное добро.
– Оружия много. Огня разводить не станем, возьмем прибор ночного видения, тут есть в грузе. Продержимся. Нам везет, Ушастый. От химеры отбились, через лес без вешек прошли.

–  Плохо тут ночью.

–  Так мы не в лесу будем, баранья башка! Между лесом и оврагом. Переночуем. Ты хорошо видишь?

Ушастый поморгал опухшими веками.

–  Вроде да. Только левый глаз словно в пелене… Я сразу зажмурился, как долбануло меня туманом, но разве успеешь? Ведь не бывает так, Сафик!

–  Чего в Зоне не бывает?
– мрачно ухмыльнулся проводник.
– Все бывает. Малек! Дай ему выпить, и пошли.

–  Не надо!
– Антишок действовал неплохо, Ушастый поднялся.
– Не надо, как до места доберемся - выпью.

Они выкатили тачки на край оврага и потащились вдоль него к юго-востоку. Внизу раздавалось подозрительное шуршание, но Сафик, уже нацепивший ПНВ, успокаивающе махнул товарищам рукой.

6

Серега Удунов лежал чуть в стороне от ворот, за «КамАЗом». Возле него нервно курили человек пятнадцать, негромко переговаривались. Никиту сильным толчком меж лопаток втолкнули в серединукруга. Тут, почему-то со стаканом чая в руках, на корточках сидел над трупом Миша Ачикян.

–  Привели? Хорошо… - Ачикян отхлебнул из стакана, сморщился.
– Ну что, братишка, видишь друга своего?

–  Что с ним?
– глухо спросил Никита.

–  Да падлой он оказался… Перестрелять нас хотел; за автомат схватился. Нас, товарищей своих. Слышь, козел?

– Миша толкнул в колено одного из техников.
– Разгони тут всех, не в цирке.

–  Я те не козел, понял?
– пьяно захрипел «техник».

–  А я тебе повторяю: ты, козел, все это устроил! И козлом останешься, только про это завтра еще поговорим. Убери всех!

Ачикян сверкнул глазами, и дед сник, отступился, начал расталкивать сослуживцев. Вскоре рядом с Никитой, осторожно присевшим рядом с мертвецом, остались только сам Ачикян, да еще трое-четверо техников из старослужащих курили в стороне.

–  В общем, слушай, - тихо сказал Ачикян, прихлебывая чай. Или чифирь?
– Как бы там ни было, а довел твоего дружка вот тот козел. И он ответит еще, я тебе обещаю… Не важно сейчас, что он сделал. Мудунов… Удунов его фамилия была, да? Удунов в оружейку вломился, хорошо еще пацаны заметили. В общем, пока крутили… Нехорошо вышло. Мы разберемся, я обещаю тебе, братишка.

Миша Ачикян, первый рукопашник спецбатальона, похлопал Никиту по плечу. Смотрел с симпатией, честно, в глаза. И Никита вдруг почувствовал страшное желание не то чтобы убить его, а просто разорвать на части. Ведь все это ложь, и сочувствие - тоже ложь, а Никита ему зачем-то очень нужен.

–  У нас потери не редкость. Зона слабых не любит, на фронте служим… Еще не хватало нам следователей сюда. Короче, так: Удунова надо убрать. Туда, за кордон. Ты нам в этом помоги. А мы здесь разберемся со всеми козлами, это я тебе обещаю, понял?

–  Почему я?
– сглотнув, спросил Никита.

–  Ты же его друг? Вы же вместе приехали, трепались всегда, да? Ну вот… Твоя обязанность. Мы сейчас на «КамАЗе» подскочим на третий блокпост, заявку уже организуют ребята. То да се… А ты возьмешь Удунова и с ним пойдешь по канавке, помнишь ведь, канавка там есть? Не бойся, стрелять никто не будет, я сам прослежу. Все же свои, понимаешь? Лейтеха, что на посту, в курсе будет, и прапор его тоже. Далеко тащить не нужно, только за линию. Утром его обнаружат и вытащат кошкой или спецназ вызовут. Актируют, обычное дело. Понял?

–  Я понял. Я не понял, почему я должен Серегу туда тащить. Почему не…

–  Ты слушай лучше, братишка!
– крепкие пальцы Ачикяна больно сжали плечо.
– Я тебе доверяю. У тебя проблемы в роте есть? Приходи, спроси Мишу. Я лично пасть порву любому, кто тебя тронет, не

посмотрю, какие там деды. Вообще тебя в «техподдержку» заберу, нам теперь человек нужен… Шноров, капитан наш, поможет. Но сейчас прояви себя мужиком. Сам видишь - если еще немного времени протянем, кто-то стукнет, кто-то заметит, и тогда тут все на уши встанут. Ты думаешь, тебе тогда хорошо будет?

–  Я хочу спросить, почему…

–  Ты думаешь, тебе хорошо будет?!
– Ачикян подтянул Никиту к себе, заглянул в глаза.
– Думаешь?

–  Нет…

–  Так делай, что говорят!

Он оттолкнул Нефедова, и тот с размаху сел на землю. Под руку попало что-то влажное, и Никита не сразу понял, что это кровь Удунова.

«Трусы… - вдруг понял Никита.
– Вы все боитесь выйти за кордон, да еще ночью. Боитесь увидеть перед собой одну из этих тварей… И следователей боитесь. А я вышел крайним на всю роту».