Дикая сердцем

– Откуда ты знаешь, что это она? В смысле… – Я выворачиваю шею, но с этого угла мне ничего не видно.

Джона усмехается.

– Это определенно важный признак. Как и то, что у нее нет рогов. Самцы сбрасывают свои рога каждую зиму, но сразу же начинают отращивать новые.

– Да ты просто кладезь знаний.

– Знаешь, все это есть в той книжке, которую я подарил тебе на Рождество. Ты сказала мне, что прочитала ее.

– Я тебя проверяла, – вру я, но меня выдает смех в голосе.

– Ага-ага, – ухмыляется Джона. – Тот, что поменьше, рядом с ней – бычок. Она родила его прошлым летом, скорее всего.

Два огромных животных продолжают пастись у нашего дома, ничем не потревоженные и, кажется, даже не подозревающие о нашем присутствии, хотя уши матери несколько раз дергаются.

– Мне нужно их сфотографировать, пока они не ушли. – Я пытаюсь сдвинуться с места, но руки Джоны на моих бедрах удерживают меня на месте.

– Не волнуйся, лоси обычно обитают на территории радиусом километров в восемь, так что ты постоянно будешь видеть их поблизости. Только не подходи к ним слишком близко. – Он украдкой целует меня в шею.

Я прислоняюсь спиной к груди Джоны, наслаждаясь созерцанием этой сцены с матерью и ее детенышем.

– Я удивлена, что Фил не повесил их на стену.

– Не-а. Ему наверняка нравилось, что здесь есть живность.

Как и мне, понимаю я, любуясь живописным видом.

– Ладно. Хорошо. Ради такого тебе разрешается меня будить.

И в тихом утре звенит глубокий негромкий смех Джоны, что вызывает очередное подергивание ушей лосихи.

Глава 12

– Как ты думаешь, мы сможем поставить сюда ванну побольше?

– Ни единого шанса.

Я щелкаю выключателем в ванной, когда выхожу, посвежевшая после долгого купания, которое помогает облегчить ноющую боль в мышцах, поселившуюся там после десяти дней работы на коленях, подтягиваний вверх и отскребания взад-вперед.

– Ладно. Тогда переделаем маленькую спальню в еще один санузел и выделим немного места, чтобы расширить эту ванную.

– Тогда у нас останется только две спальни.

Джона сидит, прислонившись спиной к раме кровати, и все его внимание приковано к экрану моего ноутбука. Его мускулистые бицепсы, обтянутые рукавами темно-синей футболки, на мгновение сбивают меня с мыслей.

– И что? Серьезно, Джона, сколько, ты думаешь, гостей будет у нас останавливаться одновременно?

– Я больше думал о детях.

– Ох. Точно.

Я окидываю взглядом спальню, которая занимает всю площадь задней части дома, устраиваясь на своей стороне кровати. В воздухе витает прохлада, даже несмотря на отопление и поленья, подброшенные Джоной в камин, прежде чем он поднялся в спальню. Замена окон должна решить проблему, хотя бы частично.

– У них могут быть двухъярусные кровати.

– Это сработает для двоих. Что насчет остальных шести? – спрашивает Джона задумчивым тоном, сосредоточенно разглядывая фотографию, на которой изображены он и мой отец, в разделе «О нас» на сайте «Йети».

– Ну не знаю. Придется спросить у животного, с которым ты заведешь потомство. Может быть, у нее где-то есть логово, в котором они все поместятся?

Нашу спальню заполняет глубокий смех Джоны.

– Уже есть заказы? – спрашиваю я с улыбкой.

Сайт «Йети» работает всего три дня.

– Откуда мне знать? Ты не показала мне, как это смотреть.

Я придвигаюсь к нему ближе, упираясь подбородком в его плечо.

– Точно, не показала. Должна же я как-то сделать себя незаменимой для тебя.

Голубые глаза Джоны скользят по моему лицу.

– Ты уже незаменима для меня. Серьезно, я не смог бы подготовить ничего и вполовину так хорошо.

– Подожди, пока не увидишь шаблон маршрута, который я закончила, – говорю я, соблазнительно растягивая эти два слова.

Агнес проверила несколько вариантов моих работ и официально одобрила их – смайликом в электронном письме.

Кровать сотрясается от смеха Джоны. Он наклоняется, чтобы скользнуть губами по линии моей челюсти.

– Спасибо. За все.

Я вдыхаю аромат мыла на его коже после душа.

– Это только начало. К тому времени, когда я закончу свой маркетинговый план, каждый мужчина, женщина и ребенок на Аляске будут наслышаны о «Йети», – обещаю я тем же обольстительным тоном.

– Может, хватит говорить так?

– Как? «Йети»… Ой! – Я визжу, чувствуя, как его зубы игриво стискивают мое горло.

Одарив это место утешительным поцелуем и удовлетворенно ухмыльнувшись, Джона возвращается на прежнее место и снова обращает свое внимание на экран моего ноутбука.

– Я звонила Крису сегодня. Он согласен разместить нашу рекламу на их стойке регистрации. Я уже заказала буклеты.

Я провела целые недели, предшествующие нашему переезду, за разработкой рекламных материалов, и теперь, когда у нас есть официальный адрес, ничто не мешает мне напечатать их.

– Пожалуйста, скажи мне, что в них нет моих полуголых фотографий?

– Нет! Конечно, нет. Это было бы совершенно непрофессионально. – Я делаю паузу. – Они только для календарей. Я отправила один Андреа. Она сказала, что у нее есть идеальное место для него на стойке регистрации.

Джона скрипит зубами:

– Тебе было бы лучше, если ты пошутила.

– Полагаю, тебе придется это выяснить самому. – Я поднимаю брови. – Эй, а как ты думаешь, когда самолет Фила будет снова на ходу? Я хочу сделать несколько фотографий и добавить их на страницу авиапарка.

Джона трясет головой.

– Кто знает. Я даже не смог завести двигатель. Но я не беспокоюсь об этом сейчас, ведь у меня есть два надежных самолета. Ну, наполовину надежных. У Вероники неисправен датчик топлива. – Видя обеспокоенное выражение моего лица, он быстро добавляет: – Это ничего страшного. Я просто должен быть внимательнее. Я починю его, как только найду здесь механика, которому смогу доверить ее.

Я отгоняю от себя страх, что двигатель Джоны заглохнет в воздухе, потому что у него закончился бензин.