Дикая Софи
Шрифт:
— Пошевеливайся, стряпуха, — поторопил ее стражник, встав у нее за спиной.
Внезапно Мари повернулась, быстро облизнула пальцы и коснулась его глаз.
— Ветер и снег, ты ослеп, ты ослеп!
Часовой отпрянул назад, натолкнувшись на товарища, и стал тереть глаза.
— Я ничего не вижу! Она меня заколдовала!
— Прочь с дороги! — Станислав оттолкнув ослепшего стражника, который со стонами ощупывал яйцо.
— Назад! — закричал второй.
Голос у него был испуганный и растерянный Он направил на Станислава свою пику. Станислав хотел было уклониться, но оступился и упал
— Обернись камнем, камнем!
И второй стражник застыл с пикой в руках, расставив ноги и раскрыв рот. Никто не заметил, как ослепленный часовой нащупал под рубашкой свисток. Лишь когда, к ужасу беглецов, он засвистел, Раймунд обхватил его сзади и попытался отобрать свисток.
— Помогите! — прохрипел Раймунд.
Рука Мари начертила в воздухе знак, и слепой солдат замер так же, как и его напарник.
Чу, что это? Топот копыт, подгоняющие крики?
Станислав со стоном ощупал свернутое покрывало, которым Мари и Софи перевязали ему грудь.
— Оставьте меня здесь… Не жалейте… Я свое пожил…
Да, теперь ясно доносился топот приближающихся солдат.
— Мы тебя не бросим, — заявила Мари и просунула руку Станиславу под плечи.
— А ты не можешь заколдовать Родерика и его людей? — робко спросил Ян.
— Нет. Моих сил хватит только на двоих, в лучшем случае на троих. Так что самое разумное сейчас — запереться в замке.
Мари попросила Раймунда взять Станислава за ноги. Софи и Ян тоже пришли на помощь. Вчетвером они перетащили раненого обратно за ворота. Осел сам шел за ними, волоча поводья. Едва они успели высыпать солому из корзины у столба ворот и уложить на нее Станислава, как услышали вопли Родерика.
— Ворота! Закрыть ворота! — крикнул Раймунд, срывая голос.
— Сначала поднимите мост! — сообразила Софи.
Лебедку подъемного моста обычно крутили четверо крепких солдат. Раймунд и Мари старались изо всех сил, дети повисли на рукоятке и тянули всем своим весом. Лебедка со скрежетом поддалась, но мост приподнялся лишь на несколько сантиметров.
— Я больше не могу, — простонал Раймунд.
Мари покосилась на него.
— Вот сила и мочь, чтобы все перемочь, — пробормотала она.
И вдруг лебедка пошла гораздо легче. По ту сторону рва Родерику оставалось лишь растерянно смотреть, как ворота и караульная будка скрываются за поднимающимся мостом.
Четверо в замке закрыли внутренние ворота и задвинули тяжелый засов.
— Вот так, — сказала Мари и склонилась над Станиславом, с тревогой наблюдавшим за ними. — Пускай теперь король Фердинанд осаждает собственный замок.
— А мы теперь его пленники, — мрачно добавил Раймунд.
За стеной раздалось несколько выстрелов. Грохот отразился эхом от стен.
— Стреляйте-стреляйте, — ухмыльнулся Раймунд. — По мне, хоть всю стену изрешетите.
— Они стреляют, — тихо сказал Станислав, — а я… я умираю.
— Это неправда! — воскликнул Ян.
Но Станислав так побледнел, что принц даже не решился наклониться к нему. Он повернулся к Мари:
— Почему ты не вылечишь
его?— Я же тебе сказала, — сердито ответила колдунья-кухарка, — я не всесильна. Куда мне тягаться со смертью. Могу только облегчить его боль.
— Тебе нельзя умирать! — Слезы потекли по щекам Яна, размазывая пыль по коже. Он преодолел страх и опустился на солому рядом со Станиславом.
— Я достаточно пожил, милый мой принц.
— Нет, еще слишком рано! — Ян положил руку на лоб старого слуги. Вдруг он уткнулся лицом в его плечо и зарыдал.
Через четверть часа после Родерика до замка добрался и король. С непривычки верховая езда утомила его, он едва держался в седле и мечтал только о сливовом варенье. Увидев поднятый мост, он побледнел.
— Это что еще такое? — отрывисто спросил он и кое-как слез с лошади.
Сразу несколько человек бросились ему что-то говорить.
— Тихо! — скомандовал подъехавший Родерик, отдавая честь королю.
Однако он остался в седле и гарцевал перед монархом на белом коне. Фердинанд потребовал объяснений; Родерик стал рассказывать, а король слушал, плаксиво скривив рот.
— То есть я теперь что, не могу попасть в собственный замок?
— Только брать приступом, ваше величество. Но это крепкий орешек. Вы посмотрите, какие стены выстроены по вашему приказанию.
— Все ради безопасности принца. Все для его блага. — Нижняя губа Фердинанда задрожала. — Ты хочешь сказать, он теперь засел в замке со своими приспешниками и не дает войти собственному отцу?
— Где же еще ему прятаться? Мы ведь прошерстили всю Цыпляндию.
— Кошмар.
Король смотрел через ров на замок, стены которого и в самом деле казались неприступными. Он вспомнил о множестве банок варенья, спрятанных в самых хитроумных тайниках, и горе его удвоилось.
— И ваша супруга… — Родерик откашлялся. — По всей видимости, она заодно с бунтовщиками.
— Сколько же их там всего?
— Человек десять-двадцать. Трудно сказать. Но они явно готовы на все и, вероятно, вооружены до зубов.
Фердинанд содрогнулся:
— Возможно, они силой удерживают моего сына.
— Это вряд ли. — Родерик презрительно сплюнул. — Принц, с вашего позволения, сделан не из лучшего теста.
В иной ситуации король тут же поставил бы на место капитана, позволившего себе такое оскорбление. Но сейчас он был так измучен, что сам едва соображал, кто кому должен подчиняться.
— Ваше величество, — продолжил Родерик, — нужно взять замок в осаду. Дайте соответствующие распоряжения. Осада может продлиться несколько месяцев, но рано или поздно мятежники сдадутся, уверяю вас.
— Делай что хочешь. Только пошли гонца к поставщику варенья. Пусть пришлет мне дополнительную партию. Для начала полсотни банок… нет, сотню.
— Ваше величество, для свежего варенья еще не сезон, а прошлогоднее уже было доставлено.
Фердинанд резко выпрямился, щеки его запылали от гнева.
— Сто банок, ясно?! И ни одной меньше! — Он кричал, как избалованный ребенок. — Король я или не король?! Ты что, решил меня на посмешище выставить?!
Не сказав ни слова, Родерик ускакал мимо строя притихших солдат. Он был бледен как мел.