Дикие

Полковник коротко задумался.

– Тогда мне придется снова подключить сестру Горбуньи Василису.

– Это всегда пожалуйста!
– Чемезов неожиданно улыбнулся.
– Как она, кстати, там?

– Да ничего, продолжает гадать, мирские ужасы предвещает. Насколько я знаю, зарабатывает очень даже неплохо.

Генерал покачал головой.

– Подумать только, уже старуха! А ведь было время, когда обе были стройненькими, красивыми. Поглядел бы ты на них тогда, - чудо что за девочки! Ох, и драл же я их! На полу, на столах, на обычных табуретах. С близяшками это всегда интереснее.

– Ох, и ненавидят они вас, должно быть!

– Так ведь это и сладко!
– Чемезов вновь улыбнулся, демонстрируя фарфоровый оскал.
– Тебя ненавидят, тебя готовы испепелить, а ты творишь все, что пожелаешь.

– Эти, пожалуй, могут и отомстить. Во всяком случае, на глаза им вам лучше не попадаться.

– Брось, что они могут мне сделать?
– Чемезов поморщился.
– Если уж тогда не осмелились, то теперь и подавно не решатся. Тебя-то ведь не трогают, верно?

– Я - другое дело. Я - гарант их безопасности, а они друг за дружку до сих пор держатся.

– Ерунда!
– генерал презрительно скривился.
– Хотели бы, давно навели бы мне решку. Это уж такая рабская у людей природа. Их бьешь, а они терпят. Их голыми раздеваешь, а они сами к крематорию ползут, да еще в печь залезают. Вот и ты свою лесную шпану почаще шпыняй. Ведь наверняка шалят?

– Не без этого.

– То-то и оно! Народная стихия - тот же шторм. Разойдется, - не уймешь.

– Ну, этих, положим, старухи угомонят. Власть у них до сих пор железная.

Чемезов мелко рассмеялся.

– Значит, скрипят еще старые перечницы? По сию пору колдовством балуются?
– генерал покачал головой.
– Сам-то еще не выучился? Ты ведь, помнится, тоже мечтал о гипнозе.

– Да вот, учусь, - полковник неловко повел плечами.
– Только до их способностей мне пока далековато.

– Торопись. Если честно, старушкам давно пора на погост. Больно уж много секретов знают. И над тобой верх могут в любой момент взять. Так что подумай на досуге, как их аккуратно угомонить.

– С эти как раз никаких проблем, сделаем в лучшем виде!

– Вот-вот! Как закончишь с банком, сразу помозгуй насчет старух. Сам понимаешь, сколько всего у нас завязано на них.

– А может, совместить их ликвидацию с уничтожением лагеря?

Генерал озабоченно взглянул на помощника. На секунду взор его просветлел.

– А почему нет? Хорошая мысль! В Москве наш человечек давно уже продавливает через президента наши идеи. Так что нужный указ будет вот-вот готов.

– Вы имеете в виду указ о назначении губернаторов сверху?

– И губернаторов, и мэров, и прочей чиновничьей шушеры.
– Генерал мечтательно прищурился.
– Важно только подгадать удобный момент. Скажем, дождаться громкого теракта на Кавказе, и тут же подпалить огонек на Урале, - соображаешь, как сложится ситуация? Кругом жертвы, паника, а тут еще обнаружен целый учебный лагерь террористов под боком!… Словом, разыграем мусульманскую карту, как надо, останемся в наваре.

– Тогда уж исламскую.
– Усмехнулся полковник.
– Мусульмане - народ мирный, а вот исламисты, ислама не соблюдающие, - другое дело.

– Исламскую или чеченскую - нам это без разницы. Главное - сработать синхронно с президентским указом. Вот под это дело лагерь нам как раз и пригодится. Заодно и платовские шкатулки добавят жару. Штучка-то недешевая, и вдруг выяснится, что похитили ее самые настоящие боевики!

– Так-то оно так, только что это нам даст?

– Дурачок!
– Генерал тихо рассмеялся.
– Это нам даст уникальные шансы! Полетят головы, начнется глобальная перетасовка кадров. Но главное, что дирижировать этим покером будем мы! Вот увидишь, во власть придут нужные люди, а всех ненужных сместят указом из столицы. Уберем нынешнего прокурора, добьемся отставки министра печати и так далее, и так далее…

– А не ударит ли это по нашему ведомству?

– Умничка! Непременно ударит. Только ведь к этому я тоже готов. Предупрежден, значит, вооружен! Приму на себя удар и выйду на почетную пенсию, только и всего. Для того и хочу заработать выходное пособие.

– Шкатулки Платова?

– Точно. Если с умом подойти, то реализовать их можно даже у нас. А это очень и очень серьезный капитал.
– Чемезов протяжно вздохнул.
– Поеду греть косточки к каким-нибудь киприотам или в ту же Италию. Попробую стереть из памяти всю нашу российскую копоть.

– Вы-то сотрете, а что будет со мной?

– С тобой?
– генерал усмешливо поджал губы.
– С тобой, господин Атаман, будет полный порядок. Для начала переведем тебя в заместители, а через годик-другой приберешь к рукам весь отдел. Сменишь полковничьи погоны на генеральские и окончательно превратишься в здешнего кардинала. Серого или черного - это уж как сам выберешь. С твоими хлопцами, думаю, это будет совсем нетрудно.

– Скорее, с моими старушками.
– Сострил полковник.

Чемезов шутке не улыбнулся. С самой серьезной миной возразил:

– Насчет старушек я уже сказал: надо сделать так, чтобы этот год стал для них последним…

Глава 16

Двигаться ночью по следам оказалось действительно нелегко. Одно дело - рассмотреть с дюжину следов на поляне, и совсем иное - пытаться идти по этим же следам через кусты и овраги, через скальные нагромождения и болота. Спасла собака Гринева. С неутомимым Лордиком, успевшим понюхать парочку тряпиц из Мариночкиной машины, все разом заспорилось. В отличие от города лес и впрямь предлагал им стерильные условия. Не водилось здесь ни выхлопных газов, ни заводских испарений, ни прочих сопутствующих цивилизации миазмов. А потому пес трусил бодро и даже к земле голову опускал не слишком часто. Видимо, след держал без особого труда и в помощи посторонних не нуждался.

Собственно, и первую растяжку заметил именно он. Зимин лишь едва успел ухватить неопытного Гринева за шиворот, с силой дернув назад. Нога Василия все же успела подцепить провод, и оба рухнули на землю, ожидая неминуемого взрыва. Однако время шло, Лордик недоуменно потявкивал в стороне, а взрыва не происходило.

– Сейчас посмотрим, на что это мы напоролись.
– Стас змеей подполз к растяжке, пальцами скользнул по лаковой изоляции. Слева провод был накрепко привязан к березе, справа крепился таким же образом к елке. Наблюдая за его манипуляциями, Гринев нахмурился.