Дикие

– Вот, что мы сделаем… - торопливо заговорил он.
– Мы сейчас сядем, и вы все мне спокойно расскажете. От начала и до конца… - Зимин почти насильно усадил своих подруг на деревянную лавку, тяжело опустился рядом. Потревоженное плечо немедленно вспухло огнем, и какое-то время он сидел с закрытыми глазами, терпеливо пережидая боль. И снова они повели себя необычно. Не заметили ни его гримасы, ни закрытых глаз. Стало быть, он не ошибся, - старая чертовка действительно околдовала девушек. Возможно, ради их же блага, но Стасу подобная опека с каждой минутой нравилась все меньше. С некоторым испугом он прислушался к себе, силясь выявить те тайные знаки, которыми наделяла Горбунья своих подопечных. Как ни крути, а он пролежал здесь в беспамятстве несколько часов, и за это время Горбунье ничего не стоило подвергнуть своему чертовому гипнозу и его. Не очень понятно, где она этому научилось, но не подлежало сомнению, что колдовать она и впрямь умеет. Продолжая с беспокойством взирать на девушек, Стас внутренне признал, что с подобным ему пришлось столкнуться впервые. Ничего похожего он никогда не встречал и, может быть, поэтому ощутил первородный животный страх. Старуха была немощна и стара, но она располагала чем-то совершенно иным - силой, перед которой пасовали молодость, зубы и мускулы…

Глава 17

Короткого сна и контрастного душа хватило Гриневу, чтобы прийти в себя. Правда, продолжала мучить инерция голода, но с этим явлением он был уже знаком - знал, что, спустя несколько дней, все пройдет само собой. Вот и сейчас он шагал следом за Михаилом Шебукиным, с удовольствием уписывая приличный кус грибной пиццы. Пицца именовалась итальянской, но выпекали ее в местной уралмашевской пекарне, хозяином которой был хохол, бухгалтером - татарин, а два главных пекаря являлись соответственно вьетнамцами. Неудивительно, что заведение именовалось «Славянским хлебушком». Современная Россия обожала подобные перевертыши: китайские ресторанчики регистрировались, как чебуречные, булочные, чайные и пирожковые напротив именовали на возвышенный манер, без зазрения совести заимствуя обороты из французской и немецкой лексики.

– Слушай, эта ваша Горбунья, действительно, умеет колдовать?

– Не знаю, я ведь ее только мельком видел. Но девчонки Зимина, судя по всему, от нее в полном восторге. Говорят, что лечит старуха виртуозно.

– Ну, лечить, положим, и я могу.

– Тут все дело в том - каклечить. А Горбунья, судя по всему, лечит быстро и эффективно. Той же Маргарите ногу в пару дней выходила.

– Интересное кино!
– задумчиво пробормотал Мишаня.
– Горбунья лечит, и Василиса изгоняет болезни. Выходит, это у них фамильное?

– Получается, что так.
– Василий обтер губы салфеткой, слепил в ком и метко запустил в урну.
– Ты ведь знаешь Мариночку?

– А як же! И Мариночку знаю, и Марго.

– Вот и скажи, какой надо быть кудесницей, чтобы вскружить таким дамочкам головы? А она им именно вскружила. Они даже бабушкой ее стали величать.

Шебукин пожал плечами.

– Может, и так, только я, честно говоря, особой волшебной силы в Василисе не усмотрел. Бабуля, конечно, колоритная: губы подкрашивает, трубку курит, перманент уважает, но больше все-таки смахивает на шарлатанку. Знаешь - из тех, что учат играть на белых клавишах, не касаясь черных. Дескать, бемоли и диезы - сугубо от дьявола. Мне, кстати, она тоже ладонь смотрела.

– Ну, и что?

– Да ничего хорошего. Нагадала, что богатым мне не быть, что первый ребенок будет часто болеть, а жена станет присматривать за мной и не позволит ходить на сторону. Ну, а смерть нагадала и вовсе от головы.

– Это как?

– А фиг ее знает, но я так думаю: это либо инсульт, либо пуля.
– Шебукин беззаботно качнул плечом.
– Только шняга все это! Я в эти штучки никогда особенно не верил. По мне - что фатум, что судьба - все лажа. Придумка для слабаков и лохов. Для тех, значит, кто не хочет горбатиться и мозги напрягать.

– Не знаю… Если так, то я тоже, наверное, лох.

– Это еще почему?

– Да потому что в судьбу верю.
– Василий окинул улицу пристальным взором, словно сходу собирался указать на людей с доброй и недоброй судьбой.
– Взять тех же артистов или спортсменов, - одним судьба с самого начала фартит, а у других спотык за спотыком.

– Правильно!
– подхватил Мишаня.
– Одни пашут, как лоси, а другие клювом щелкают.

– А Наполеон? Ведь не дурак был, интегралы знал, в литературе толк понимал, а прежде всего интересовался судьбой подчиненных. Если узнавал, скажем, о каком-нибудь везунчике, сразу повышал его в звании. И в итоге создал лучший маршалитет в мире! Что не имя - то история! Мюрат, Даву, Ней - все под стать нашему Суворову. Или взять, к примеру, нас с тобой.

– Причем тут мы-то?

– Да все при том же! Меня вот все мои родичи в медицину толкали, в хирурги пророчили, а я до третьего года проучился и бросил все к чертям собачьим. Сам в армию подался. И только позже понял, почему так произошло.

– Ну, и почему же?

– Да потому, что встретить свою супругу мне суждено было именно в армии. И там же один сержант предложил мне в спасатели податься. Вместе теперь и работаем… Ты ведь тоже, кстати, в агентство пошел неведомо почему? Денег много не получаешь, работа неспокойная, а все одно в кайф. Или не так?

– Ну, вообще-то… - Шебукин озабоченно потер нос.
– Если в этом аспекте смотреть на вещи…

– В каком же еще!
– Гринев усилил давление.
– И с Валентиной своей ты тоже через работу познакомился. Или забыл уже? Она ведь сама к вам в «Кандагар» пришла телохранителя нанимать. Из всех ребят не кого-нибудь, а тебя выбрала. Так или нет?

– Ну, так… - нехотя признал Шебукин.

– Вот и получается, что судьба!…

Мишаня скривился в скептической усмешке.

– Василиса тоже мне про судьбу твердила, а я потом узнал, что она у себя в подъезде монетки по ступеням раскладывает - украинские и наши. Дескать, найдешь гривну, значить, быть тебе этим летом на Украине. Или познакомишься с парнем киевлянином… Мол, судьба, ничего не поделаешь.

– Ты что, гривну у нее в подъезде нашел?

– Да нет, - наш обыкновенный рубль.

– Вот видишь, потому и не ездил никуда дальше российских границ. Судьба!

– Да ну тебя с твоей судьбой!… - Шебукин досадливо поморщился. Осмотрев двор, в который они только что вошли, буркнул: - Между прочим, мы уже на месте. Вон подъезд с ажурным козырьком? Там она и живет.

– Тогда вперед?

– Пошли… - Михаил сделал было шаг, но тут же ухватил Гринева за рукав.
– Ну-ка, притормози!

– Чего ты?

– А видишь тех стриженных ребяток, что там тусуются?

– Это возле серенькой тачки?… - Гринев присмотрелся внимательнее и тут же встрепенулся.
– Елки зеленые! Да ведь это же она рядом с ними! Бабка наша!…

– Тихо, керя, услышат.

– Так увезут же ее!
– громким шепотом прошипел Гринев.
– Наверняка это люди Атамана! Горбунья сама говорила, что их скоро убьют.

– Ну, во-первых, увозят не Горбунью, а Василису, а во-вторых, еще посмотрим, кто кого убьет! В наших краях мы и сами атаманы… - Шебукин возбужденно огляделся.
– Телефон есть? В смысле - сотовый?

– Еще три дня назад был. В лесу остался, у братков.

– Тогда бери мой.
– Михаил протянул Гриневу телефон.
– В темпе звони нашим, проси подмоги. Ну, а я попробую задержать этих архаровцев.

– Как ты их задержишь?

– Известно как: с помощью доброго слова и нашего друга Макарки.