Дикие

– Серега, бди в оба!
– предупредил Харитонов в микрофон.
– Мы на сходку, так что ты остаешься за главного.

– Присмотрю, не волнуйся.

– Кстати, как тебе там? Продержишься еще часок?

– Смеешься? У меня здесь целое гнездышко! Даже птички попривыкли. На голову почти не какают.

– Вот и ладушки… - Дмитрий обвел окруживший их лес мечтательным взором.
– Да-а… Занесло нас, братцы! Вот бы где жить! Воздух, небо, благодать - чего еще людям надо! Без малого рай!

– Вот-вот!
– сумрачно поддакнул Виталик.
– А мы чуток постреляли и превратили этот рай в кладбище.

Дмитрий, поморщившись, качнул головой.

– Никакой в тебя, Виталя, романтики!

– Зато ты у нас романтик. Только что подшиб человечка и уже о благодати поешь.

– Меланхолик ты, Виталя. Меланхолик и простатит ходячий! Чего только в вояки подался?
– Тимофей Лосев тяжеловато подтолкнул Виталия в спину.
– Ладно, пошли, что ли, в дом…

Чуть потоптавшись, они поднялись на крыльцо, один за другим скрылись в избе.

Стас встретил их, сидя на лавке, по мере сил изображая полного сил и здоровья человека. Разумеется, он знал, что ребята ему рады, но чувствовал себя все-таки неловко. Как ни крути, именно он втравил их в эту передрягу, заставив переться к черту на кулички, столкнув с бандой лесных уголовников.

Словно почувствовав состояние Зимина, сидящая рядом с ним Марго, кошечкой склонила ему на плечо голову. Дмитрий хмыкнул, и следом за ним заулыбались все присутствующие. Даже Мариночка и даже хмурый «меланхолик» Виталий. «Сладкая парочка» действительно выглядела более чем забавно. Оба заметно исхудали, оба были украшены марлевыми повязками. У Зимина было ранено плечо, у Марго - нога, - так что вместе они смотрелись вполне гармонично.

Скрипнула дверь, в дом зашел Кит. Оглядевшись, боец буднично повесил автомат на вбитый в стену гвоздь, отряхивая камуфляж от налипшего репья, приблизился к столу.

– Ну? И кто там оказался?
– поинтересовался Дмитрий.
– Не Атаман часом?

– Сомнительно.
– Кит покачал головой.
– Атаман, по рассказам мужик здоровый, а это мужичок с ноготок, кривоногий да еще фиксатый. Из особых примет одна только татуировка.

– Что за татуировка?

– Вождь Октябрьской Революции. Как раз напротив сердца.

– Ишь ты! Неужели действительно вор?

– Да какой он вор?
– Мариночка фыркнула.
– Мы эту шестерку знаем. Из-за него сюда и попали.

– Вот как?

– Ну, да! Это ведь он со своим дружком хотел нас в травке повалять.

Руки Зимина чуть дрогнули.

– Жаль, не повидался с ним раньше.

– Не горюй, - успокоил его Кит.
– Маркелыч его прочно оприходовал. Пулю вогнал практически вождю в голову. Так что за этого самозванца синие должны еще спасибо нам сказать.

– Ага, от них дождешься, как же!
– Дмитрий прислонил снайперский комплекс к стене, исподлобья взглянул на Зимина с девушками: - Ну, что, голубки, теперь ваша очередь рассказывать. Давайте коротко, но с самого начала…

Рассказывать начала Маргарита, но очень скоро Мариночка перехватила инициативу. В отличие от взволнованной подруги, она умела более четко формулировать мысли, не отвлекаясь на мелочи. Ее история вышла менее сумбурной, хотя заметно утеряла в красочности изложения.

– …Словом, Горбунья нас и спасла.
– Подытожила она свою историю.
– Без нее сжевали бы нас с потрохами - и не только нас. Она и Стасика сумела выходить…

– Погоди, погоди!
– перебил ее Дмитрий.
– Значит, старуха сказала вам, что этот лагерь собирались использовать политики? Ты не оговорилась?

– По крайней мере, так она нам объяснила. Деревеньки эти так и так пустовали. Здесь и жило-то всего десятка полтора семей. Вот кому-то из силовиков и пришла в голову идея создать здесь лагерь боевиков. Во-первых, можно тренировать своих помощников, а во-вторых, в нужный момент лагерь должен был сыграть роль подарка Москве. Она говорила о каком-то президентском указе, к которому они готовились…

Лосев быстро перемигнулся с Харитоновым.

– Смекаешь, какую игру они здесь затевали? Василиса-то говорила о том же!

Дмитрий кивнул.

– Верно, указ о назначении губернаторов сверху. Именно его они и дожидались.

– А что? Могло бы и получиться! И этот лагерь силовики сами бы потом и разгромили. Преподнесли бы Москве, как доказательство некомпетентности местных чиновников.

– А далее - стремительная смена власти, - продолжил Маратик, - получение новой метлы и жирных постов.

– Интересно, какой пост готовил себе Атаман? Если, по словам Мариночки, он без того был полковником, то наверняка метил в генералы.

– Это уж как пить дать.
– Буркнул Тимофей.
– Только теперь нам этого уже не узнать.

– Почему же?

– Да потому, что вашего Атамана я в бадье утопил.
– Признался Лосев.
– Уж извиняйте.

– Ты что, шутишь? А почему просто не задержал человека?

– Да вот, не сумел, - прыгучий оказался черт! И бил, словно копытом. Колено мне едва не изуродовал, шею помял. Чуть-чуть не убил.

– Это тебя-то?

– Могу подтвердить.
– Зимин коротко кивнул.
– Этот упырь и меня разок приголубил. Я, правда, уже никакой был, а все-таки рученьку этого упыря прочувствовал. Наверняка мастер какого-нибудь ушу.

– Значит, не зря я его грохнул.
– Утешился Лосев.

– Мда… Даже любопытно стало. Надо бы взглянуть на вашего зверя.
– Дмитрий кивнул Маратику.
– Возьми-ка, что ли, Виталика и перенесите этого монстра к крыльцу. Заодно обыщите, - может, что интересное найдете.

– По-моему, все самое интересное мы уже нашли.

– Ты про шкатулки?

– Естественно, про них… - Лосев небрежным движением выставил на стол сумку со шкатулками.

– Вы бы хоть одну показали!
– попросила Мариночка.
– Когда еще подвернется такой случай!

– Что ж, просьба законная… - Тимофей раскрыл сумку, аккуратно распаковал одну из шкатулок, выставил в центр стола.
– Ну? И скажите мне, чем Фаберже лучше?

Шкатулка и впрямь была хороша. Выполненная из малахита, она изображала свернувшуюся в несколько колец змею. Голова змеи была при этом запрокинута, огромная пасть раскрыта, показывая только что проглоченное птичье яйцо. При этом крупное, выточенное из изумруда яйцо служило одновременно и крышкой. Вдоль всего края разинутой пасти разноцветными крапинками торчали агатовые и рубиновые зубки, опаловые глаза источали что-то отдаленно напоминающее сытое блаженство. И хотя пресмыкающееся было вооружено причудливыми жабрами и когтистыми лапками, все-таки было ясно, что это не ящерица, а именно змея. Этакий маленький дракончик, сказочный полоз, демонстрирующий проглоченный шарик земли. Сеточка континентов на яйце только угадывалась, однако общее впечатление это только усиливало.