Дикие

– Однако фантазия была у господина Платова!
– пробормотал Зимин.

– Да уж, в этом ему не откажешь.
– Харитонов скупо улыбнулся.
– Я тоже знавал одного алкаша с фантазией. Картошку хранил в старом телевизоре. Тоже своего рода шкатулочка была. Народ сериалы глядел, а он круглые сутки напролет картофелем любовался…

– А другие шкатулки?
– не удержалась Маргарита.
– Они что, тоже в виде змей?

– Да нет… Одна в виде пузатой рыбины, другая - в форме морской раковины, а еще там, кажется, египетская пирамида и табакерка.
– Словоохотливо пояснил Лосев.
– Во всяком случае, повторяться этот Платов не любил.

– Наверное, мог себе это позволить, - пробормотал Виталик.
– Богатый, видать, мастер был.

– Напротив.
– Тимофей покачал головой.
– Нищий и вечно голодный. Я в Интернете специально справки о нем наводил, узнал, что умер Платов всего в сорок три года и последние месяцы жил чуть ли не в ночлежке для бездомных.

– Словом, нормальная российская судьба.
– Харитонов задумчиво потер переносицу.
– Между прочим, Кравченко тоже поминал об украденном сейфе и дважды предупредил, что в поиске шкатулок заинтересовано все областное правительство. Дескать, их в столицу собирались переправлять, - так что узнает о пропаже Москва, не поздоровится всем нам.

– Ну, положим, не нам, а им… - Виталик обернул к Дмитрию насупленное лицо.
– Или ты всерьез хочешь отдать эту красоту?

– Не то, чтобы рвусь, но ведь и нам это добро может боком выйти.
– Харитонов усмехнулся.
– Не переживай, Виталик! Тебе даже продать их не удастся. Только заикнись где-нибудь о таком кладе - и в три часа окажешься за решеткой. Разве что дома поставишь на какую-нибудь полку.

– А хоть бы и на полку! Или еще лучше под пепельницу приспособлю!

– Вот уж не знал, что ты тяготеешь к вандализму.

– А я не тяготею, я вандал и есть.
– Просто отозвался Виталик.
– Мой прадед, к вашему сведению, Зимний брал - и тоже бил тамошние вазы об пол. С наслаждением, говорит, бил. Потому как истинным большевиком был и ненавидел богачей. Так что на мой счет не обольщайтесь, гены у меня натурально от деда.

– А мне другое интересно, - пробормотал Лосев.
– Что с ними собирался делать сам Атаман?

– Ну, он бы, наверное, придумал. Тем более, что помимо всего прочего и в ФСБ служил, и Кланом местным заведовал.

– Прямо какие-то масоны, честное слово!

– А что тут такого? Ложа-то до сих пор существует. Может, и наши силовики решили пристегнуть себя к ней каким-нибудь боком. Не одним глобалистам мир ломать и перетряхивать…

В очередной раз скрипнула дверь, взволнованные и возбужденные, в комнату ворвались Маратик с Китом.

– Ушел гад!
– выпалил Маратик с порога.
– Мы возле бака все осмотрели. Кровь есть, следов хватает, а самого Атамана нет. Убрел в сторону улицы.

– Быть этого не может!
– Тимофей изумленно привстал с лавки.
– Я же его натурально утопил! Уже и дыхание пропало!

– А пульс? Пульс ты у него щупал, горе луковое?

– Так ведь не до того было… - Тимофей вновь повернулся к вошедшим.
– Только не мог он далеко уйти. Я ведь и руку ему поломал, и ребра.

– Значит, плохо поломал.

– А может, он в избу ближайшую зашел?

Маратик поморщился.

– Может, и зашел, только мы не видели. Пробежались по ближайшим домишкам, даже к Горбунье заскочили, но никаких следов не нашли.

– А старуха?

– Старуха как раз дома. Бродит из угла в угол, глазами зыркает.
– Маратик поежился.
– Я к ней сунулся было с вопросами, но она так посмотрела, что меня вмиг оттуда вынесло. Ох, и глазища у этой карги! Только в фильмах ужасов и показывать…

– Слушай, Димон, - Кит взглянул на Харитонова.
– Может, нам это… Взять старух на довольствие в «Кандагар»? От них, если с умом подойти, много можно чего поиметь.

– Нет уж!
– Маргарита решительно тряхнула своими золотыми кудрями.
– Всю жизнь на их способностях кто-нибудь паразитировал. То НКВД, то нынешние службисты. По-моему, надо отпустить старушек на волю.

– Согласен, - Дмитрий серьезно кивнул.
– Пусть спокойно доживают свой век. А у нас других дел хватает.
– Он решительно поднялся.
– Все! Покурили - и хватит. Надо еще разок пройтись по деревне. Отыщем трупы наиболее опасных бандитов, проверим всех живых.

– Хорошо бы и раненых допросить, - подал голос Маратик.
– Может, кто и подскажет насчет Атамана.

– Как бы то ни было, но этого зверя нужно постараться найти.
– Харитонов с упреком взглянул на Тимофея Лосева.
– Боюсь, сегодняшнее купание он тебе не скоро забудет.

– Да уж, такие люди с мщением долго не тянут, - поддакнул Зимин.

– Пусть только попробует, - угрожающе проворчал Лосев.
– Уж второй-то раз я не оплошаю!

– Можешь не сомневаться, что второй раз он тоже не оплошает.

– А со шкатулками что делать?

– Как что? Фотоаппарат цифровой у нас есть, так что щелкнемся рядом - и все дела. А пока пусть полежат здесь под присмотром Стаса. Надеюсь, он не станет выковыривать из них самоцветы.

Зимин на это только скупо усмехнулся.

Уже шагнув к порогу, Дмитрий взглянул на девушек.

– Пожалуй, мы и Горбунью сюда пригласим. Так сказать, на всякий пожарный. Территория-то пока вражеская…

ЭПИЛОГ

Обследование деревушки продолжалось до самого вечера. Зиндан, в котором еще совсем недавно мерз Зимин, обнаружили довольно быстро. В настоящее время он пустовал, зато из ямы, расположенной неподалеку, с помощью лестницы и веревок вытащили чернявого юношу с диковатыми глазами. Каждые пять минут пленник просил пить и есть, то и дело порывался плакать. Чуть позже стали выбираться на свет божий и молчаливые селяне. Ни испуганными, ни обрадованными они не выглядели. На своих освободителей люди глядели настороженно и явно не знали чего ждать от своей непрошенной свободы. Из погребков вывели и с полдюжины бывших «послушников». Оружие у них имелось, однако какого-либо сопротивления они не оказали, сдаваясь вполне добровольно. Раненых, пытавшихся пересидеть в укромных местах смутное время, также обнаружилось немалое количество. Одним из таких укромных мест оказался солидных размеров сарай, хранящий, к изумлению «кандагаровцев», десятки заготовок под большие и малые кресты.

– Ясно теперь, откуда дул ветер?
– Маркелов довольно похлопал по грубо ошкуренному боку ближайшего бревна.
– Похоже, ребятки надолго здесь устраивались. Наверняка собирались всю область своими крестиками запугать.

– А я так думаю, эти кресты они больше для себя разжигали.
– Предположил Лосев.
– Так сказать, для вящего форсу. В сектах любят такого рода фишки: знаки на теле, особые пожатия рук, слезные клятвы и прочую дребедень. А уж от зажженных крестов они, думаю, тащились, как от маковой соломки. Смотрели, небось, и кончали…