Дикий

— Что такой грустный, Леха?

Леха морщится.

— Босс, я знаю наверняка, что вы уедете! — прорывает вдруг его. — И с собой вы меня не возьмете. Это неправильно. Я тогда сам что-нибудь сделаю! Не знаю что. Что-нибудь! Грохну какого-нибудь гада, и меня застрелят… Это неправильно, это…

Я кладу ладонь на его плечо и сильно сжимаю пальцы. Леха замолкает.

— Что ты, Леха, как ребенок. Ты же бодигард! Кто тебе сказал, что ты со мной не поедешь?

Леха смотрит на меня, и глаза его вспыхивают:

— Правда, босс?

— Ты что думал, засранец, меня папа Карло возить будет?

Парень бросается мне на грудь, обнимает, кажется — задушит вот-вот.

— Ладно, ладно! Я сегодня отдыхаю. Ты давай дуй к своей девчонке. Я знаю — у тебя есть! Чтоб твоя кислая рожа к завтрашнему утру была измазана губной помадой!

— Есть, босс!

— Как там Женька? Чем занимается?

— Босс, я ребят попросил. Они на ночь на Азов едут с девицами. Женьку возьмут. Может, развеется.

— Ладно, езжай!

Леха запрыгивает в машину и трогается, растворяется в ночи.

Лика ждет меня терпеливо на скамейке. Вечер теплый, и на ней платье с коротким рукавом. Опять мы бродим по улицам и разговариваем ни о чем. Заходим ко мне. Лика готовит легкий ужин. Нарезает сыр и огурцы, хлеб, зелень, еще что-то. Я пытаюсь помочь, но она меня отгоняет шутливо. Садимся за стол, жуем и улыбаемся друг другу. После в саду сидим на скамейке. Груши над головой можно срывать не поднимаясь. Лика кладет голову мне на плечо, и мы молчим опять, но уже без улыбок…

Как бы мне хотелось сейчас найти этих крутых наркобоссов и распахать их автоматными очередями вдоль и поперек. Возможно, навсегда. Что-то об исчезновении у меня в голове вертится, какой-то смутный план уже есть, но он еще не сформировался на уровне точных слов. Нужен импульс, толчок, чтобы обозначиться ему конкретно и ясно…

Инстинктивно я кладу руку Лике на плечо и прижимаю к себе. Она поддается, отвечает на мои движения. Неожиданно для себя подхватываю девушку на руки и усаживаю к себе на колени, глажу ее мягкие волосы. Такие теплые, нежные и податливые. Она поднимает лицо. В темноте нахожу ее губы и целую осторожно. Она отвечает. Она обхватывает мою шею ласковыми руками, взъерошивает волосы. Нервный холодок пробегает по позвоночнику. Вспоминается юность, первый поцелуй, от него так же кружилась голова. От Лики просто лучится аромат жизни, о которой только мечтает нормальный мужчина… Но я — не нормальный… Наш затянувшийся поцелуй уничтожает время. Будто падаешь с последнего этажа неба, сложив крылья, зная — всегда внизу ждет тебя ласковая соловушка… Бывают моменты, когда лучше умереть. Этот момент и наступил для нас. Но некому оказалось организовать смерть… Я беру Ликину голову в ладони и чуть-чуть отстраняю. Смотрю в темноте на девушку — и вижу.

— Откуда, Лика, это ощущение смерти? Такое печальное. И такое сладкое.

— Если еще раз меня так поцелуешь, я точно задохнусь и умру, — с трудом проговаривает Лика.

— Так это просто поцелуй? Твои губы? Нехватка кислорода? — начинаю посмеиваться я. — Я думал, мы улетаем в вечность.

Она произносит еще что-то неясное, нежное. Поднимаю ее и иду по улицам. Так и иду до их с Анвером дома. С Ликой на руках. Она легкая. Мне легко нести ее. И мне очень тяжело. Потому что это в первый раз и, похоже, в последний… Две случайные частицы пересеклись во времени и пространстве, две птицы над бурлящим черным морем…

— Я всегда буду ждать тебя. Любимый, — вдруг доносится до моего сознания. — Что бы ни случилось. Хочешь, я буду ждать и любить тебя всю жизнь? Ты только скажи.

Да, я хочу ее любви на всю жизнь, но я молчу.

— Не надо обязательств, Лика, — говорю я.

Она еще стоит рядом. Сейчас, секунда-другая, она уйдет в дом. Еще можно что-то исправить, но нет, уже нельзя. Лика касается пальцами моей ладони. У нее на глазах слезы, и она улыбается. Слов не находится, и это правильно. Она еще ждет немного, затем резко поворачивается и убегает в дом.

Я стою не двигаясь очень долго. Охранник спускается с крыльца и участливо спрашивает:

— Что-нибудь случилось? Вам плохо?

Поднимаю голову и отвечаю честно:

— Да, мне плохо. Но теперь нормально. Я просто думаю так.

Поворачиваюсь и иду прочь.

— Спокойной ночи, — проговаривает охранник, и в его голосе слышится некоторая растерянность.

— Спокойной ночи, — бросаю через спину в ответ.

13

Утро приходит бодрое. Леха рассказывает, что ночью неизвестные подожгли ларьки возле рынка, но скорее всего, это просто пьяные выходки. Все под контролем, мол, даже погода. Смотрю в небо и соглашаюсь — в небе ни облачка.

Появляется Анвер, и мы уходим в сад, где, сидя на нашей любимой скамейке, обсуждаем план моего исчезновения. Для реализации плана потребуется совсем немного времени. Леха также исчезнет вместе со мной, но ему отводится особая роль.

— Брат, — говорит Анвер, — я предлагаю через родственников открыть филиал фирмы в Харькове. Леху сделаем представителем и директором филиала. Как считаешь — справится парень?

— Можно попробовать, — соглашаюсь. — Парень неглупый.

— Есть бизнес. Фрукты и спиртное. Я прямо сейчас отправлю человека в Харьков. Чтобы снял квартиру в частном секторе.

— Это правильно, — киваю я и начинаю излагать план моего исчезновения в подробностях. Ночью я говорил себе «море, море», но увидел не море, а картинку — медленно, постепенно, молекула за молекулой я исчезаю, все меньше меня и, наконец, нет совсем.

Анвер выслушивает, сумрачно кивает головой, а после говорит:

— Лика с ума сойдет. Как она это переживет? Зря она в тебя так влюбилась, брат, зря. Я ей вначале говорил.

— Зря, — соглашаюсь. — Но лучше так, чем на самом деле. Да еще полгорода с собой забрать… Лика может нормального человека встретить.

— Я его, нормального, грохну. Ведь ты брат мне!

— Не говори глупостей! Она ведь взрослая женщина. Ей детей пора завести.

— Вообще, ты прав, — быстро соглашается Анвер. — Только я себе этого представить не могу.

— Ничего, представишь, еще племянников качать станешь… Давай эту тему больше обсуждать не будем.

— Хорошо. Не будем… Не будем больше, хотя это и горько слышать. Ты у меня первый друг. Остальные боятся. Даже родственники.

— Ну-ну, Анвер, брат, эта лирика нам не к лицу!

— Хорошо, Аллах, Бог с ней!

Не птица же я в конце-то концов, человеческое опять шевелится во мне, и я предлагаю Анверу: может, ну ее, наркоту, не стоит и тебе туда лезть. Попробую исчезнуть в России, а там меня вряд ли быстро найдут, там ведь такой бардак, урановую руду теряют и не находят, целые республики теряют…