Дикий
Шрифт:
Становлюсь боком к косяку, спрашиваю:
— Кто там?
— Босс! Это я — Леха!
Отворяю дверь. Мы обнимаемся в прихожей, словно однополчане. Да так оно и получается.
Я тащу бодигарда на кухню и завариваю ему кофе. Я действительно рад парню.
— Что-то ты не торопился, — шучу, а Леха почти обижается:
— Как не торопился? Гнал без остановки. Только раз остановился и подремал минут двадцать!
— Как Штирлиц, — смеюсь и смотрю в его загорелое лицо.
— Вообще-то, босс, дело не простое… Надо было вас проводить.
— То есть? Ах да — похороны, поминки.
— Сейчас расскажу…
— Сперва помойся.
Леха отдает связку ключей и отправляется в ванную комнату. Смотрю на часы — полшестого всего. Спускаюсь во двор и откатываю тачку в гараж. Возвращаюсь в квартиру и режу хлеб, яйца варю. Можно за парнем разок и поухаживать. Из ванной доносится шум душа и Лехино фальшивое пение. Жизнерадостный парень, еще не побитый. Такой мне и нужен.
Затем мы сидим за кухонным столом, и Леха рассказывает.
…Охрана с поднятыми руками собралась в кучу, подгоняемая анверовской бригадой. Зла на них особого не имели, понимали — они работали, охраняли эти сраные сигареты. Подшучивали над охранниками. Уже в машины, КамАЗы, стали забираться, приготавливаясь отогнать их подальше. Те не особенно пострадали. Кое-где стекла вылетели и несколько колес спустило. Уже поехали грузовики прятать, и тут кто-то спросил, не Леха даже, про меня. Анвер деланно удивился и велел найти. Леха подбежал к подожженной «девятке». Увидел горящее тело, заорал благим матом. Тело уже превратилось в головешку. Дружина набежала. Но револьвер мой все знали. Да и печатка на пальце. Ничего ей от огня не сделалось — огонь весело играл на гранях бриллиантов.
Анвер команды не давал. Верю. Просто братва не выдержала. Они всех охранников в несколько автоматов завалили. Били до тех пор, пока патроны не кончились. В это время я еще бежал по лесополосе и не слышал ничего, кроме сердца. Летел и задыхался. Хрипел громче автоматных очередей.
На следующий день бригада собралась в том доме, где я жил, в нашем «штабе». Кроме братвы, народа приехало! Больше, чем после боя у канала. И все бродили по двору и саду сумрачные, поскольку не привыкли еще хоронить, второй раз всего. К похоронам не привыкнешь…
Многие ребята напились к вечеру, особенно Женька, потерявший защитника. Еще Колька-«гора» напился, чем и удивил публику, хотя было не до удивлений. Коля плакал, вспоминал меня. Мы и знакомства не успели толком завести. Одна стычка в кафе всего. И примирение после…
Лика не билась в истерике, просто слезы текли целый день. Целый день молчала. Не узнавала людей. Не узнавала Анвера. Он привез врачей, и те сделали Лике укол успокаивающий. Анвер просил вколоть побольше, и врачи не пожалели. Лика стала засыпать. Анвер отвез сестру домой, та спала после сутки…
Красноканальские нанесли визит во главе с Сергеем — ему я тогда подарил жизнь. Скорбели соседи, произносили приличествующие случаю слова, тем более Анвер теперь их подмял под себя.
Даже менты огородные, джанкойские наведались. Хотели помочь тело мое достать из уголовки, то есть из больничного морга. Но Анвер отказался, сказал — это опасно, хватит, и так людей теряем. Конечно, если б тело было моим на самом деле, то Анвер бы постарался и купил всех, все ведь продаются, даже уголовка…
И Леха играл как в театре, весь на дерьмо изошел, изображая горе. Анвер на Леху накричал, заявив, что тот был бодигардом, значит, виноват, не прикрыл, должен был своим телом закрыть! Анвер при всех велел Лехе
отваливать из Джанкоя, пообещав тому работу в другом месте…Я слушаю Леху, и все это стоит перед моими глазами.
— Вот я и здесь, — заканчивает бодигард. — Так что… Нормально все. Только с Ликой плохо. Анвер ею занимается вплотную. Должен ее выходить. Босс, вы не волнуйтесь сильно.
— Хорошо сказать, — мрачнею я, представляя, как изводит себя девушка, а ее пичкают мудацкими лекарствами.
В который раз начинает точить червь сомнения: может, не стоило так бить по дорогому человеку? следовало предупредить? Но тогда у девушки осталась бы надежда, а я ведь не знаю — есть у меня будущее или нет? Вдруг именно сейчас в окно целится наркокиллер из фаустпатрона!
— Мне приказано заняться тут филиалом фирмы. Скоро еще семь наших прибудут. Парни надежные, про вас, босс, не проболтаются. Но представляю их рожи, вот они повыпадают тут! — Леха смеется, а я лишь криво усмехаюсь.
— Ладно, не прикалывайся. Иди лучше отдохни с дороги. Хоть ты и двужильный, а спать иногда надо.
Леха топает в комнату, а я остаюсь на кухне и задумчиво смотрю на улицу, которая постепенно оживает. Бабульки спешат по магазинам. Им живется сейчас нелегко. Ищут подешевле. Вот пионеры потянулись в школу. Нет, пионеров, кажется, уже отменили… А еще Леха сказал, что Анвер хотя и не мотался никуда из Джанкоя, но с кем-то созванивался несколько раз. И вроде к нему должны заехать на днях. Что это значит? На Анвера вышли в поисках меня и кокаина? Или Анвер сам на кого-то вышел, чтобы дать мне информацию для упреждающего удара? Остается только ждать…
«Море, море», — говорю я себе, но все равно думаю о Лике. Надо проще с этим — не получается. Какой-нибудь джанкойский боевик, да еще и не из лучших, трахнет девку и под зад коленкой. А я даже не спал… Всегда так со мной получалось. Начинаешь сходиться с человеком и относишься к нему как к человеку. А так относиться тяжело, не надо, неправильно, опасно… Любил Нину, боготворил, а она только отмахнулась, даже полугода не выдержала. После лагеря я с женщинами сходился случайно, и то за деньги. Проще их покупать. Да и недорого просят… А Лика, с ней получилось опять неправильно…
Но хватит лирики! Почти заставляю сопливые мысли заткнуться. С лирикой я разберусь, если разберусь с наркодельцами. Их мне очень хочется раздавить. И главное, я чувствую — могу! Хочу и могу сделать это как можно быстрее. Тогда и влюблюсь в кого захочу, не причиняя боли любимой… Мне остается ждать новостей от Анвера. Что ж, стану пока овладевать наукой выжидания…
Следующая неделя пролетела незаметно, в хлопотах. Леха и Андрей вплотную занялись филиалом фирмы, подыскали помещение для офиса в центре. Первый этаж двухэтажного здания в неприметном переулочке. Все подходы простреливаются, то есть просматриваются отлично. А через сортир можно соскочить во двор. В офисе уже покрасили стены и установили мебель. Андрей компьютер приволок, но им пока никто не умеет пользоваться. Я старался помогать, но от меня помощи не требовалось. Скоро и бригада приехала из Джанкоя. Парни два дня охали, глядя на меня живого и даже невредимого. Спросил их о Лике. Погрустнели, отвечали, что она работает по-прежнему в кафе, но замкнулась и почти ни с кем не разговаривает. Привезли пакет Лехе. В нем письмо для меня. Полное нарушение конспирации! Такие промахи могут дорого обойтись. Открываю и читаю письмо жадно.