Дикий

— Тогда все это неправильно перед твоим парнем. — Мои слова звучат малоубедительно, и я это чувствую. — У нас, можно сказать, служебные отношения.

— Да, босс.

От слова «босс» я начинаю злиться, отстраняю девушку, делаю несколько шагов по комнате, а затем, чтобы не мельтешить, ложусь на кровать. Вика садится в кресло и молчит, уставившись в пол… Чертово полотенце! Насмотрелись фильмов и ходят теперь без штанов! Плечи у нее мягкие и красивые, а икры и лодыжки еще красивее. Нет, лицо и волосы…

Она встает, и полотенце падает на пол. Вика ложится рядом со мной. Мы лежим так бесконечность длиною в пять, наверное, минут.

— Вы все, наверное, такие. Никто не может понять девушку, — раздается шепот возле моего уха.

На кой черт мне всех понимать?! Я с трудом про мордатого понял. А еще азиат впереди и целая его кодла!

— Что с тобой происходит, Вика? — спрашиваю тоже шепотом.

— И парень есть, и нравится мне, — шепчет Вика в ответ сквозь слезы. — Но в нем нет того, что в тебе. И не будет.

У каждой бабы в башке койка!

— Что ты имеешь в виду? — Мне интересно, что она ответит. Но чуть-чуть.

Вика отвечает, что и сама не знает. Вот и побазарили. Она не знает про меня, я не знаю про азиата, про себя мы тоже мало что разумеем. Дурдом, любовь вперемежку с убийствами!

Я раздумываю над этим, недоумевая, и вдруг возвращаюсь в реальность киевской комнаты, в которой обнаруживаю себя в койке с девицей, а у девиц только койка в башке; и у девицы я обнаруживаю на груди свою руку, пальцы медленно движутся, кружат вокруг соска сперва, после скользят на северо-восток в сторону Харькова, там застревают в ложбине пупа, исследуют, поднимаются по холму животика, достигая дремучего плоскогорья… Возвращаюсь обратно. Просто получилось путешествие Колумба. Открыта лишь Куба, а до самой Америки еще плыть и плыть через Мексиканский залив…

17

Прямо с вокзала едем в офис. Там еще нет никого, но у меня есть ключ. В офисе сыро и холодно. Топить только собираются. Вика включает электропечь и варит кофе.

Делаю жадные глотки и смотрю на девушку. После вчерашнего вечера мы и словом не обмолвились. Допиваю кофе, отодвигаю чашку и достаю из сумки пачку «зеленых». Отсчитываю пять тысяч, говорю:

— Вика, это твой гонорар.

Девушка вскидывает удивленно брови, спрашивает:

— А сколько здесь?

— Пять тысяч. Ты их заработала.

— Пять тысяч! Пять тысяч долларов! — Она пододвигается к столу и начинает разглядывать стопку купюр, но пока не касается.

— Представляю, сколько бы ты мне заплатил, если б еще и переспал, — произносит она то, чего я уж никак не ожидал. Хотя что еще ждать от женщины?

— Этого добра и задаром навалом, — бурчу в ответ и предлагаю убрать деньги подальше.

Прошу не болтать о поездке, то есть приказываю. Разрешаю пару дней на работу в офис не ходить.

— А мне на работу ходить интересно, — отказывается Вика.

Постепенно контора оживает. Появляются разные малознакомые мне сотрудники. Приезжает сперва Леха, а затем Андрей. Никто из них не спрашивает про Киев. Хотя они и не знают, где я был, они просто не должны ничего знать для самосохранения.

Я поболтал с Андреем ни о чем, а после попросил его предоставить Вике свободный график. Пусть ей дома компьютер установят, если так необходимо.

— Да, босс! — принимает мое предложение Андрюха.

Леха в отъезде несколько дней. Система сообщения у нас теперь доисторическая. Мы решили не пользоваться телефонами, факсами, электронной почтой, почтой обычной. Просто Леха будет ездить в Джанкой и передавать информацию в устном виде. Для этого надо Лехе сильно доверять. Я — доверяю. Анвер — тоже.

Пока посыльный отсутствовал, я валялся дома под торшером, смотрел телевизор и листал книжки.

Бодигард появился, как всегда, на грани рассвета. Пока пили кофе на кухне, Леха рассказывал про крымские дела. Затем вспомнил Лику.

— Я ее видел, босс. Она разговаривала со мной нормально. А после заплакала.

И тут я вздрагиваю. Киев и Крым. Лика и вдова. Вика и Лика. Но главное — последнее время, особенно в Киеве, я совсем не вспоминал эту девушку. Далась мне эта койка в башке! Кто-то обо мне еще плачет! Становится стыдно.

У Лехи в руке маленькая фотка. Он протягивает ее и проговаривает:

— Босс, я для вас у Анвера выпросил. Не знаю — правильно сделал или нет?

Я беру фотографию. Маленькая фотка для паспорта. С нее смотрит Лика, и лицо у нее грустное, напряженное, будто бы она снималась не для паспорта, а на моих похоронах.

— Спасибо. — Убираю фотку подальше и обращаюсь к Лехе сухо: — Хватит лирики. Давай говорить о делах.

— Да, босс. — Леха достает из-за пазухи пакет и протягивает. — На словах опять не получилось. Анвер извиняется.

Леха уходит, я распечатываю пакет, в котором обнаруживаю опять же фотографии и листки бумаги с адресами и инструкциями. Ага! Одну рожу я уже видел раньше. Ее покойник из Киева, который перед тем был мордатым, обвел на фотографии. Значит, Ялта. Снова Крым. Из инструкции узнаю адрес, по которому я могу остановиться в Ялте, сославшись на Анвера. На фотографии со знакомой рожей написан адрес, и я сверяю его с адресом, полученным у мордатого покойника с улицы Артема. Адрес тот же.

Подготовка к поездке занимает несколько дней, и эти дня я трачу на отдых. На отдых и на мысли. Вспоминаю все детали, все ошибки, совершенные на улице Артема. Как говаривал Наполеон — армия может обучать новобранцев на марше. Но я им стану без ошибок, а с ошибками стану покойником. Таким же, как мордатый кабан.

Иногда я достаю маленькую фотку и смотрю на печальную Лику. У меня перед девушкой есть обязательства, пусть она считает меня мертвым. Иначе зачем весь этот сыр-бор! Если уцелею в этой бойне, то, может, окажусь живым и любимым для Лики.

Первым я отправляю в Крым Леху. Он меня будет ждать в Симферополе. Вика тоже согласилась ехать. Теперь она мой тайник для оружия.

Как написано в энциклопедии, Крым — это сухие субтропики. В Симферополе действительно сухо и светит солнце. Поездка на поезде прошла без эксцессов, и поэтому на платформу выходим с Викой бодро и в обнимку, словно новобрачные. Леха ждет нас на площади в условленном месте, и мы садимся к нему в машину без излишних приветствий, стараясь, чтобы со стороны это выглядело так, будто парочка частника наняла.