Дикий

Возвращаюсь к «мерсу», разворачиваюсь и подъезжаю к дому поближе, так, чтобы были видны все возможные подходы и подъезды. Снова выхожу из машины и теперь уже разглядываю тачку — бросается ли она в глаза. Нет, не бросается, но все-таки заметна. Хотя и день, но людей на улочке почти нет. Так, случайный прохожий пробегает, гонимый декабрьским ветром. Я ловлю себя на мысли — нормально, мол, парень, все пройдет, как всегда проходило… Так мудаками, то есть трупами, и становятся. Нет уж, парень, померзнешь, посидишь за заборчиком!..

Теперь только ждать вечера. Катаюсь по городу, и скоро завязываю с катаниями. Не так уж много «мерсов» в Симферополе, чтобы светиться на всех углах. Паркуюсь за чахлым сквериком и выхожу на улицу, ищу место, где бы пообедать. Вижу вывеску. Несколько ступенек вниз. Захожу и сажусь за стол с чистой скатертью. Капитализм! Клиент всегда прав! Только не мои — те всегда виноваты, потому что мудаки, покойники… Оглядываюсь. Ловлю себя на мысли, что кафе, в которое я зашел, очень похоже на то, в котором Лика… Нет, я не должен вспоминать и даже помнить… Не должен.

Подходит официантка и протягивает меню. Советует заказать это или то. Не понимаю ее. Заказываю. Ем. Ухожу. Хожу кругами сквозь ветер и замерзаю. Возвращаюсь к «мерсу». Еду в кинотеатр, который где-то тут должен быть неподалеку. Покупаю билет и смотрю мягкую эротику.

Наконец вечер. Темно и холодно. Еду к объекту и останавливаюсь загодя. Ковыряюсь в тайнике. На улице пусто. Забираю оружие и запрыгиваю в салон погреться. Проверяю автомат и прячу его под куртку. Еще со мной две гранаты и пистолет. Прячу добро под куртку и иду к дому. Там свет горит, но машины хозяина не видно еще. Придется ждать на холоде. Скрываюсь за заборчиком напротив и жду, мерзну, снимаю тонкие перчатки и дышу на пальцы. Пальцы сейчас главное. Как у пианиста! Натягиваю перчатки и сгибаю-разгибаю, сгибаю-разгибаю пальцы. Мало помогает.

В конце улицы загораются фары автомобилей. Целая кавалькада катит по улице и тормозит возле ворот дома напротив моего заборчика. Машина хозяина, охраны, еще пара машин с друзьями небось и подругами. «Пора, парень, пора», говорю себе и выскакиваю из-за заборчика.

Машины уже во дворе, и народ из них выходит. Ворота закрываются медленно, но щелочка еще остается. С автоматом наперевес проскальзываю в щелочку и длинной очередью выкашиваю всех, кто уже вылез из тачек. Меняю обойму. От машины ко мне несется худощавый юноша. У него дурацкая шляпа на голове. Шляпа падает, катится в сторону.

— Что вы делаете?! — доносится до меня его глупый вопрос.

— Вот что я делаю. — Нажимаю на курок и одиночным стреляю юноше в бедро.

Юноша ведь. Сопляк, дурак, но — не мудак, не заслужил смерти…

Кому повезло, тот ползает еще, остальные лежат, как бревна. Несколько человек юркнуло за машины. Сейчас отвечать станут. На диспозицию уходит секунды две. Ищу глазами клиента. В окне мелькнула тень. Стреляю по окну, и стекло лопается с веселым звоном. Клиент! Вот клиент. Стоит посреди двора. Виден отлично. Машет наганом, будто комиссар на фронте. «За Родину, за Сталина!» Но никто из его друзей, партнеров, корешей, охраны, как их там еще называть, в атаку не поднимается. Живые залегли за тачками. Нажимаю на курок и длинной очередью разрываю клиента в клочья. Обслуживаю его качественно. Капитализм, бля! Клиент всегда прав…

Достаю гранату и срываю чеку, бросаю за машины и падаю на землю. Тело мое, кажется, подпрыгивает от взрыва. Достаю вторую, лечу к воротам, которые так и стоят приоткрытые, срываю чеку, с пол-оборота бросаю, стараясь попасть поближе к крыльцу. В доме есть еще живая публика. Прыгаю в щель ворот, падаю на асфальт, краем глаза вижу, как распахивается парадная дверь и на крыльцо вываливает целая кодла со стволами наперевес. Вся эта картина тут же взлетает на воздух к матерям!..

Лечу по улице и выбрасываю оружие. Тачка моя — вот она. Через полчаса я уже на трассе. Джанкой не за горами.

29

Андрей сперва бледнеет, потом зеленеет, затем кровь бросается ему в лицо, и он становится ярко-бордовым. Это он так реагирует на мой рассказ. А рассказал я ему и еще нескольким его парням, наиболее близким, всю историю с начала до конца. Про Киев и Джанкой, про все.

— Да не волнуйся ты так, — успокаиваю я Андрея, и он на удивление быстро успокаивается.

— А и правильно! — соглашается наконец. — Если так дела обстоят… Лучше Леха. И вы, босс, конечно! Лучше, чем Анвер. Он и делать-то ничего не делал, только деньги забирал.

Парни Андрея сперва только переглядывались, но после слов Андрея тоже закивали согласно.

— Вот и отлично, — улыбаюсь я. — Работайте, а мне надо отдохнуть и привести себя в порядок.

Я выхожу из офиса и сажусь в «мерс». Еду на Сумскую, поднимаюсь в квартиру и залегаю в ванну. Шампунь взбивается в белую шапку пены. Вдыхаю его вкусный запах и намыливаю голову.

Пью кофе и жду, когда подсохнут волосы. Еду искать Свету. В общаге ее нет — еду в техникум. Занятия только что кончились, и все разошлись. Возвращаюсь в общагу и останавливаюсь напротив дверей. Из автобуса выходят девушки и, весело переговариваясь, идут к общаге. Вижу Свету среди них. Она поднимает голову и замечает машину. Лицо ее расцветает — и я улыбаюсь. Она кивает девчонкам и бежит ко мне. Девчонки смотрят ей вслед и завидуют.

Она запрыгивает в машину, и я говорю:

— Здравствуй, девушка.

— Здравствуй. Куда ты исчез?

— Так получилось.

Она красивая. Русая прядь выбилась из-под шапочки. Она красивее всех.

— У меня экзамен завтра.

— Плевать на экзамен.

— Плевать.

Мы катаемся по зимнему городу. Я паркуюсь в центре. Болтаемся по магазинам и покупаем все подряд — цветы, одежду, еду. Сидим в ресторане. Едем на Сумскую и делаем то, что нам хочется.

Она бродит по квартире в моем халате и улыбается. Я тоже улыбаюсь.

— Можешь жить у меня, если хочешь, — неожиданно срывается с языка.

Света останавливается посреди комнаты.

— Правда? — спрашивает. — Ты не пошутил?

— Так не шутят! — смеюсь.

— Здорово! — Она счастлива. — А куда мне положить учебники?

— Да вот — письменный стол! — смеюсь я. — Я им не пользуюсь. Учись на здоровье.

Пара учебников у нее с собой имеется. И еще — несколько тетрадей. Она достает их из сумки и кладет стопочкой на угол стола. Из халата выглядывают шея и плечи. Это так трогательно. Я зову ее. Она оборачивается, встает и подходит. Она ложится рядом, и я обнимаю ее.

Утром Света хочет уйти в техникум, но я не пускаю ее. Показываю, где лежат деньги, говорю:

— Хватит себя мучить. Сегодня у тебя выходной. Если тебе так нужен этот чертов диплом, то давай я его тебе куплю, чтобы не мучиться.

— Разве так можно? — удивляется девушка, а я удивляюсь ее наивности:

— Еще и не так можно.

— А ты, вообще, чем занимаешься? Ты объяснял, но я как-то не поняла.

— О-о! Я, Света, в каком-то смысле на дипломатической работе. Занимаюсь русско-украинскими отношениями. Это в определенном смысле новая работа.