Димитрий

Пан Лисовский с атаманом Просовецким еще грабят под Суздалем, но оттуда выдавливаются. Напоследок обчищают Колязинский монастырь и уходят в Псков, Маринино вено.

2 марта 1610 года Скопин и Делагарди въезжали в освобожденную Сергиеву лавру, а 12 марта - в Москву. Им подносили хлеб – соль, били челом за спасение государства. Михаила провозглашали отцом отечества.

Будто бы Дмитрий Шуйский – брат царя и правительственный полководец завидовал успеху двадцатитрехлетнего августа. 23 апреля 1610 года Михаил обедал у родственника. Екатерина, в девичестве – Скуратова, супруга Дмитрия, преподнесла ему винную чашу. Михаил отхлебнул и упал замертво. Густая кровь лилась из носа, лекари не могли остановить. Смерть напоминала Борисову.

Юношу похоронили в приделе Архангельского собора недалеко от царей. Про Василия распространяли: с его подачи брат брата убил. Властолюбивый опасался венценосного соперничества! Ему де предсказали: верно – Михаил именем станет вместо него Русью править.

Громче других об измене трубил кликом народа и еще Болотниковым в рязанские воеводы утвержденный Прокопий Петрович Ляпунов. Он призвал рязанскую землю отложиться не к Димитрию, а - безыменно против Василия за убийство Михаила. Захар Ляпунов, родной брат Прокопия, ненавидел Бориса, приказавшего принародно кнутом его высечь за продажу боевого казенного запаса вольным донским казакам. Шуйского Ляпуновы полагали из Годуновской обоймы, потому не терпели по определению. Рязанская земля послушалась и опять отошла от центральной власти. Только Зарайск с воеводой князем Димитрием Михайловичем Пожарским остался Шуйскому верным.

Дмитрий Шуйский, сменивший мертвого Скопина, и Делагарди выдвинулись освобождать Смоленск. Король бросил навстречу спасителям две тысячи всадников и тысячу пеших жолнеров гетмана Жолкевского. Дмитрий Шуйский промедлил. Жолкевский успел соединиться с остатками тушинцев, приведенных ему Зборовским мимо Сапеги, и шел к Займищу.

Шведское войско было таковым лишь по названию. Помимо шведов, оно состояло, помимо шведов, из ливонцев, пруссаков, саксонцев, датчан, французов и шотландцев с англичанами. В преддверии боя наемники не удержалось соблазна потребовать денег за сложную военную операцию. Делагарди переадресовался к московским спонсорам. Дмитрий Шуйский приказал выдать солдатам удачи по два рубля на душу. Те посчитали себя оскорбленными и обещали воевать в соответствии с вознаграждением.

Михайло Салтыков, советник Жолкевского, убеждал гетмана поторопиться: при малейшем нажиме недовольные наемники разойдутся.

23 июня 1610 года Жолкевский счастливо подкрался к лагерю московитов, спавших у села Клушина, Смял тридцатитысячное беззаботное войско. Дмитрий Шуйский и Понтус Делагарди под звуки проснувшихся труб спешили выслать вперед конницу. В кустарнике расставляли с пищальными рогатками стрельцов.

Ляхи не смущались двенадцатикратным перевесом противника, побеждали. В клубах пыли и дыма орлиный штандарт республики вознесся над русскою ставкою. Московская конница повернула от выставленных рогаток и алебард. Под горою ее встретила польская картечь. Всадники давили собственную пехоту. Сброшенных и полегших топтали лошадиные копыта. Наемники подняли руки, повязали на рукава белые платки.

Дмитрий Шуйский бежал, не оглядываясь. Под Можайском увяз с коем в болоте. Бросил погибать скакуна, пеший вошел в город сказать жителем: все пропало. Храбрый Делагарди поставил круговую оборону у обоза, торопился спасти войсковую казну. Там было свыше пяти тысяч рублей серебром и на семь тысяч мехами. С генералом Горном и четырьмя тысячами сохранивших боеспособность шведов Делагарди поворачивал на Новгород, проклиная неумеющих воевать россиян.

На другой день Жолкевский вышел против другого русского корпуса. Им командовали воеводы Елецкий и Волуев. Они торопились соединиться с Шуйским и Делагарди, да не поспели. Московским воеводам показали захваченные хоругви Шуйского и потребовали присягнуть новому русскому царю Владиславу Сигизмундовичу. Михайло Салтыков и другие перебежчики выступили главными убедителями. Волуев присягнул, за ним - войско. Жолкевский беспрепятственно вошел в Можайск.

Меж тем гетман Ян Сапега вместо Смоленска, куда королю идти обещал, переехал из Димитрова в Калугу. Взял за верность с вольной казны и пошел с Димитрием на Москву.

Воспользовавшись разбродом на Руси, два сына крымского хана Селамета, призванные в союзники Димитрием, изрядно пограбили в Боровском уезде, рассеяли посланное Василием войско под командой Воротынского и Лыкова и вернулись в степь.

Монастырь Святого Пафнутия оказал яростное сопротивление Димитрию, но в Коломне и Кашире его опять встречали хлебом-солью, крестным ходом и молебнами. Недолго – и Димитрий снова стоял в селе Коломенском.

В Москве царил не Василий, но - полное разложение. Придворные бежали. Василий, сжимая нож для обороны или самоубийства, сидел один в тронной зале, слыша, как с Соборной площади кричат:

– Не хотим ни ляхов, ни Самозванца, ни Василия!

Прокопий Ляпунов объявил свои отряды народным ополчением, звал знатных москвичей в поле перед Даниловым монастырем на переговоры. Там вече постановляло:

– Свести Василия. Калужских изменников принудить выдать Лжедимитрия. Выгнать ляхов и Земским собором поставить нового царя.

Захарий Петрович Ляпунов и другой дворянин Федор Хомутов поехали в Москву, где с Лобного места зачитали народу утвержденную Даниловским вечем грамоту.

На Лобном месте не оказалось духовенства и знати. Толпою пошли за ними в Кремль. Искали, волею – неволей тащили за Серпуховские ворота, за Москву - реку на Даниловское вече. Патриарху Гермогену и Думе указывали на Димитриевы разъезды на Смоленской дороге, где всякое облако пыли удостоверяло и на Димитрия, и на гетмана Жолкевского, наступавшему царику  на пятки. От Думы потребовали устранить Василия Шуйского, никому неприемлемого. Не будет Шуйского, приспешники Димитрия уйдут от него к новому царю. Патриарх и некоторые бояре упрямо стояли за закон.

Не слушая отрицателей, вече повторно постановило:

– «Бить челом Василию уйти с братьями и царицею от греха. Временно целовать крест не личности, но государству. Пока царя нет. управлять страной Думе во главе с председателем – князем Федором Ивановичем Мстиславским. В Думе Шуйским не сидеть. Вражду и злобу забыть».

Послали к царю. Не сумняшася, Захарий Ляпунов вошел в тронную залу, сказал скорбному Василию:

– Василий Иванович, ты не сумел царствовать. Отдай венец и скипетр.

Шуйский замахнулся ножом на дерзкого дворянина. Великан Ляпунов вырвал рукоять ножа из тщедушной пятнистой руки.

Василия с супругой перевели из дворца в их старый кремлевский дом. Приставили круглосуточную стражу.

17 июля 1610 года Московия осталась без царя.

Ляпунов послал сказать тушинцам:

– Шуйский с престола сведен, гоните и вы своего Димитрия.

В Москву отвечали:

– Хвалим ваше дело. Вы свергли царя беззаконного, служите же сыну Иоаннову! Коли вы клятвопреступники, мы верны в обетах. Умрем за Димитрия!

Узнав о безуспешности переговоров, патриарх Гермоген ехал на нерасходившееся бурлящее вече. Уговаривал вернуть Василия. Бесполезно: Шуйский был всем ненавистен.

В следующее утро к нему явились Захарий Ляпунов, князь Петр Засекин, несколько чиновников, чудовские иноки и священники. Захарий сказал сверженному царю готовиться к пострижению.

– Нет, - отвечал Василий. – Никогда не буду монахом.

Страшно и смешно: к противящемуся царю подступали с ножницами.